в предыдущих катастрофах. Не было принято никаких решений, сообразных особым обстоятельствам данного предприятия. Все решения были подчинены единственному плану, плану энергичного полицейского начальника – отправить ускоренным маршем в Канудус тысячу с лишним штыков.
Да еще в кратчайшее время. При́данным бригаде военным инженерам Домингусу Áлвесу Ле́йти и Алфреду ду Насименту, лейтенантам генерального штаба первого класса, дали неделю на разведку незнакомых и негостеприимных земель. В столь краткие сроки у них не было никакой возможности выбрать стратегические пункты для обеспечения последовательности необходимых действий. Даже головокружительный ритм военно-инженерных обследований местности не поспевал за этой молниеносной миссией, принужденной довольствоваться весьма вольной триангуляцией[238]: замеры делаются на глаз, взоры скользят по едва различимым верхушкам горных хребтов, не зная, что искать, расстояния определяются острием подометров, привязанных к сапогам спешащих операторов[239]. Те расспрашивали редкое население встреченных на своем пути местечек: так собирались сведения о расстояниях (здесь оперировали длинами, рассчитанными в коварных единицах – лигах, чье среднее значение преувеличено самолюбием местного жителя, привыкшего к долгой ходьбе); информация об отчаянно перепутанных направлениях или линиях пристреливания орудий, где отклонение на пять градусов могло быть сочтено точнейшим попаданием; сообщения о рельефе, составе почвы и источниках воды, чье существование в реальности было весьма сомнительным.
Составленное таким образом инженерное и геодезическое изыскание передали командиру. Оно было принято без лишней проверки.
Согласно ему был проложен новый маршрут. Он проходил восточнее пути через Камбайю и был на девять-десять лиг длиннее; его преимуществом было то, что он (как казалось на плане) шел в обход гор. Выйдя из Монти-Санту, отряд направился бы к поселку Кумби установленным курсом на востоко-юго-восток, а затем из него повернул бы строго на север, обходя хребет Аракати вдоль его подножия, постепенно поворачивая на северо-северо-запад, чтобы в населенном пункте Розариу достичь старой дороги на Масакара. При выборе этого маршрута никто не подумал, чтобы сделать из него операционную линию[240], выбрав на нем два-три опорных пункта с резервом, который, каким бы малым он ни был, мог оказать сопротивление в случае неуспеха, тактического отхода или полного отступления.
Критика
Никто и думать не думал о возможности неудачи. Проведенные изыскания едва ли были нужны, когда имелись старые стратегические трюки: одного проницательного взгляда проводника, капитана Жезуину, было достаточно, чтобы выяснить, куда идти.
Тем не менее было известно, что длинные участки маршрута шли через каатинги, требуя прокладывания себе дороги, и через широкий сорокакилометровый участок, где в ту пору, в разгар лета, не бывает таких походов, чтобы бойцы не сгибались под тяжестью переносимых на себе запасов воды, подобно римским легионам в Тунисе. Чтобы устранить это препятствие, экспедиционный корпус взял с собой насос для артезианской скважины, как будто можно знать глубинные слои земли, не зная даже поверхности, и как будто в его рядах имелись проницательные рабдоманты*, способные своим загадочным жезлом точно указать место, под которым скрывается живительная влага. Что из этого вышло, мы расскажем позже.
А ведь войско отправлялось в поход по неизвестной местности, по нехоженым тропам, поскольку все маршруты в тех краях сходятся в участке вековой дороги из Бон-Конселью в Жеремоабу, обходя с востока идущие на север негостеприимные плоскогорья, и неощутимо для путника спускаются к Ваза-Баррису, образуя на небольшом divortium aquarum[241] между последним и Итапикуру огромные пространства без единой лужицы, которые, подобно губке, впитывают самые бесконечные ливни.
Путь предстоял долгий и полный тягот: 150 километров, не менее 25 лиг, а ввиду необитаемости и сухости земли это расстояние можно было считать десятикратно бо́льшим. Естественно было бы обеспечить хотя бы оперативную базу, чтобы совершенно не изолировать экспедиционный корпус в пустыне. Помимо этого, Монти-Санту со своими скверными оборонительными условиями, зажатый под горой, с которой полдюжины врагов могут обстрелять его весь, оставался бы под охраной полковника Менезеса, командовавшего едва ли достаточным гарнизоном из нескольких десятков солдат. Таким образом, жагунсу не стоило бы большого труда взять городок, пока весь остальной корпус следует в Канудус. Они этого не сделали. Но следовало предположить, что в дальнейшем они так поступят, поскольку уже появлялись известия, из которых однозначно следовало, что жители сертанов крепко готовятся к сражению.
Население Канудуса растет
Известия были правдивы.
За три недели Канудус разросся чрезвычайно. Весть о недавней победе над экспедицией Феброниу, раздутая теми, кто ее распространял, и уже обросшая в пересказе многочисленными эпизодами, развеяла последние сомнения верующих, которые еще опасались присоединяться к утопической коммуне Антониу Консельейру.
Как в самом начале, во время основания поселения, по вершинам холмов потекли к легендарному уголку группы паломников – они тащили с собою всё свое имущество; многие несли в гамаках больных родичей, умирающих и желающих заснуть последним сном на той священной земле, или слепых, парализованных и прокаженных, готовых узреть чудо, немедленно исцелиться по легкому мановению почитаемого чудотворца. Как всегда, здесь собрался самый разнообразный народ: мелкие скотоводы, доверчивые и могучие погонщики шли вместе, в одной разношерстной компании, что отражало всю вольницу в сертанах; честные матери семейств шли, будто сестры, с неисправимыми и лукавыми продажными девками. В хвосте этих процессий неизбежно обнаруживались не принимавшие участия в громких литаниях, идущие по отдельности, будто охраняя процессию верующих, одиночные бандиты – вольные разбойники, ищущие, где бы проявить свой авантюризм и импульсивную храбрость. В течение дня по дорогам из Калумби, из Масакара, из Жеремоабу и из Уауа, со всех сторон, сновали отряды со всевозможною провизией, посланные прямо в Канудус его сторонниками: те снабжали поселение издалека, из Вила-Нова-да-Раиньи, из Алагоиньяс, изо всех местечек. И было изобилие и большой энтузиазм.
Как жагунсу дожидались новой экспедиции
Едва брезжил рассвет, в Канудусе начинали распределять работу. В рабочей силе недостатка не было; ее было даже с избытком. Выставлялись пикеты по двадцать человек на каждый, под руководством надежного главаря, на подходах к городу с разных сторон – в Кокоробо, у притока Макамбиры, на склоне в направлении Умбуранас и на вершине Фавелы; их задачей было нести дозор, сменяя караульных. Те, кто уже поработал накануне на общее благо, отправлялись на маленькие плантации, протянувшиеся по обоим берегам реки. Другие направлялись на строительство церкви; прочие – самые хитрые и бойкие – мчались дальше, к Монти-Санту, к Кумби, к Кеймадасу, чтобы незаметно выведать подробности нового вторжения, связаться с местными сторонниками, которые, вопреки бдительности властей, приобретали вооружение, организовывали маршруты контрабанды, что, в конце концов, было нетрудно, и следили, следили за всем, осторожно разведывая обстановку.
Уходили с радостью. По всем окрестным дорогам шли маленькие шумные группы, несущие оружие или рабочие инструменты; они пели песни. Былые невзгоды были забыты. У многих снова затеплился огонек надежды на то, что им наконец позволят вести спокойную и простую жизнь в сертанах.
Траншеи
Однако предводители были далеки от иллюзий. Из предосторожности они сосредоточились на срочной организации обороны. Жарким днем можно было увидеть, как на вершине холмов и на обочине дорог жители сертанов катят, перемещают или ставят друг на друга камни, орудуют мотыгой и лопатой, снуют в неустанных трудах. Они строили траншеи.
Общее устройство – по скорости возведения – было идеалом временного укрепления: открытое углубление круглой или эллиптической формы, внутри которого стрелок мог оставаться незамеченным, имея полную свободу передвижения, окружалось небольшими брустверами из поставленных друг на друга камней с промежутками, чтобы просунуть в них дуло ружья. Использование талькового сланца, который легко было добыть и придать блокам любую нужную форму, облегчало задачу. Это объясняет огромное количество подобных впечатляющих ловушек, которые, равномерно расходясь во все стороны и испещрив всю землю вокруг Канудуса, казались бесчисленными бойницами чудовищной крепости без стен. Они были размещены таким образом, чтобы вести из них перекрестный огонь по тропинкам, что, особенно на длинных участках, где те пролегают по сухому руслу речушек, значительно затрудняет путь даже для самого крепкого и легкоходного отряда. А так как строители предвидели, что отряд, пытаясь уйти с этих опасных дорог, повернется
