Мендесом охранять город.
Итак, всего 1281 человек – у каждого в патронташах и седельных сумках по 220 патронов, не считая запаса в 60 тысяч патронов в общем обозе.
Смотр завершился. Но, вопреки всеобщим ожиданиям, вместо приказа опустить оружие и разойтись со стороны главнокомандующего раздался звук горна, давая сигнал встать в походную колонну.
Вслед за этим полковник Морейра Сезар галопом поскакал с места, которое перед тем занимал, и встал впереди построенного войска.
Так перед самым наступлением ночи начинался поход на Канудус.
Этого не ожидал никто. Но по рядам не пронеслось и шепота. Удивление, отражавшееся во всех глазах, не нарушило четкости выполнения команды. В авангарде забили барабаны; отряды шагали по узкой дороге один за другим колонной по двое; двинулась артиллерия; поехали обозы…
Через четверть часа жители Монти-Санту смотрели, как вдалеке, за последним изгибом дороги, скрывается из вида третья экспедиция против Канудуса.
Первые ошибки
Через три дня в Кумби прибыл только авангард: основные силы отстали на несколько часов – командующего задержал на близлежащей фазенде новый приступ эпилепсии.
А на рассвете 26-го числа, достигнув накануне местечка Кажазе́йрас, отстоящего от Кумби на две с половиной лиги, войско повернуло прямо на север, к Серра-Бранке, что возвышалась в трех лигах оттуда.
Эта часть сертана, лежащая у подножия плоскогорий, что простираются до Жеремоабу, сильно отличается от того, что мы на скорую руку описали выше. Земля здесь менее неровная и более сухая. Между огромными плоскогорьями стоят редкие холмы с отвесными склонами. Меньшая неровность поверхности тем не менее представляет собой, пожалуй, даже более серьезные препятствия. Плоская песчаная почва, лишенная низменностей, в которых жарким летом могли бы сохранять воду спасительные колодцы, совершенно бесплодна. А поскольку даже сильнейшие дожди, падающие с большими перерывами, едва ли питают ее, мгновенно поглощаясь песками, она покрыта еще более редкой флорой, так что каатинги превращаются в катандувы[244].
В разгар лета, с ноября по март, здесь царит полное опустошение. Человеку, оказавшемуся в этих краях, кажется, что он прорывается сквозь огромные заросли переплетенных меж собою сухих веток, где искры огнива достаточно, чтобы внезапно возник пожар, если огонь уже не начал спонтанно распространяться в момент апогея засухи, в сухом и жарком полуденном воздухе, когда северо-западный ветер трет ветви друг о друга. Это довершает иссушающее действие климата, и таким образом в той части сертана – где совсем нет поселений и где редкие путники быстро шагают по дороге из Жеремоабу в Бон-Конселью, – заключенной в огромную неровную окружность, основными точками которой являются окрестные поселения, от Кумби на юге до Са́нту-Анто́ниу-да-Гло́рия на севере, от Жеремоабу на востоке до Монти-Санту на западе, медленно идет формирование пустыни.
Деревьев становится всё меньше и меньше. Растительность здесь почти полностью, а кое-где и исключительно состоит из маленьких кустиков мангабе́йры – единственного растения, которое сравнительно неплохо себя здесь чувствует, выживая благодаря защитному млечному соку, позволяющему ему после палящего зноя и пожаров покрывать обожженный ствол листвой и цветами, как только вернется подходящий для этого сезон.
Новая дорога
Но экспедиция устремилась сюда в самое неблагоприятное время. Идти приходилось без остановок при высочайшей температуре, от которой солдаты приходили в истощение; а солнечного удара не наступало лишь благодаря крайней сухости воздуха – до того заранее намеченного места, где наличие колодца позволило бы устроить привал.
Переход был полон тягот. Непрочная, зыбкая почва уходила у путников из-под ног; замедляла ход техники, чьи колеса погружались в песок почти до середины; расставляла внезапные барьеры из гибких колючих растений, через которые нужно было с трудом прорубаться; интенсивным отражением солнечных лучей от поверхности удваивала душный зной. Таким образом, дойдя к вечеру до Серра-Бранки, войско было истощено. Люди устали и изнывали от жажды. Они шли восемь часов без остановки под безжалостно палящим летним солнцем.
Но для утоления ужасной жажды, вызванной тем, что вся жидкость вышла через поры в виде пота, на дне выкопанной ямы нашлось лишь несколько литров воды.
Подобный риск, как мы отмечали выше, был предусмотрен. Попытались пробурить артезианскую скважину и поставить насос. Тем не менее данная операция, результатов которой люди ожидали с нетерпением, оказалась безуспешной. Задача была невыполнимой. Вместо того чтобы взять с собою копер для облегчения бурения, они взяли инструмент совершенно противоположного назначения – домкрат для поднятия грузов.
Перед лицом такой невиданной неудачи ничего другого не оставалось, как, несмотря на уже пройденное расстояние, отправиться к местечку Роза́риу в шести лигах.
Вечером изможденное войско снова выступило в поход.
Ночь застигла их на марше, когда в свете звезд они продвигались по усеянным колючками тропам…
Можно себе представить, на что был похож этот беспривальный поход на восемь или десять лиг. Тысяча с лишним человек, почти волочащих ноги, мучимых жаждой, сгибающихся под весом оружия, шагает по вражеской территории. Тяжелая поступь колонн, грохот лафетов и телег, стук оружия нарушали тишину пустынных мест, и внутри этого островка шума неразличимы были шорохи в кустах.
Экспедиционный корпус окружали – ползком по обочине дорог – шпионы жагунсу. Никто не заботился, были они там или нет. Истощенные бесконечным дневным походом солдаты, забыв о войне, не думали ни о чем, кроме столь желанного отдыха. Они беспечно шли вперед, вверив себя чутью проводников и положившись на их верность.
Наконец, не сходя с дороги, они остановились: кто-то, совсем устав, плелся сзади; даже самые крепкие едва передвигались. Это был краткий привал, призрачный отдых: солдаты вповалку лежали на дороге, а офицеры (по крайней мере, те из них, кто прикорнул) спали, намотав на кулак вожжи. А когда на рассвете следующего дня марш возобновился, они поняли, что находятся на опасной территории. Куда ни ступи, обнаруживались костры, некоторые из которых еще тлели; остатки трапезы из великолепных яств – жареной угольной черепахи и разрубленной на четвертинки туши козленка; свежие следы на песке, путано уходившие в каатинги, – всё это говорило о том, что здесь ночью побывали жители сертанов, осторожно и незаметно окружив войско.
В Порте́йра-Ве́лье авангард даже спугнул их. У костра остался пистолет с двумя дулами и стрекало.
В Розариу прибыли перед полуднем, когда шел короткий, но неистовый ливень, какие часты в ту пору в сертанах. Местечко это, которому суждено было стать знаменитым в ходе кампании, ничем не отличалось от остальных подобных в окрестностях: один-два маленьких домика с крышей из пустотелой черепицы и без пола, рядом с которыми в кружок сложены поленья или хворост; напротив – утоптанная площадка, по краям ее несколько тоненьких деревьев; в некотором отдалении – колодец или временный водоем-ипуэйра, определявшие выбор этого места.
Здесь был разбит лагерь. Экспедиция находилась в самом сердце вражеских владений; и, судя по всему, ее впервые накрыли опасения и мнительность в отношении неприятеля.
Об этом свидетельствует примечательный инцидент.
Первого марта, когда лишенное укрытия войско поливал новый мимолетный сильный дождь, прозвучал сигнал тревоги. Должно быть, самоуверенный враг воспользовался случаем и попытался застать солдат врасплох, примкнув к стихии, чтобы появиться неожиданно из ливня, чтобы выстрелы вторили небесному грому…
Мчась и падая, барахтаясь в неверном и скользком песке, натыкаясь друг на друга под хлещущими струями, офицеры и солдаты тщетно пытались создать подобие строя, одеваясь на ходу, спешно поправляя пояса и столь же спешно вооружаясь; не слыша противоречивых команд; сбиваясь в беспорядочные, случайные группы и подобия отрядов. И из этих нестройных рядов со скоростью молнии вырвался один кавалерист без сопровождающего звена, галопом несясь между ошеломленных солдат, чтобы пуститься по дороге в вероятном направлении врага; за ним едва поспевал военный инженер Домингус Лейти.
Это был полковник Морейра Сезар.
К счастью, воображаемый противник, навстречу которому он тщетно несся, оказался обозом с провизией, отправленным дружественным владельцем соседней фазенды[245].
Не считая этого инцидента, день миновал в полном спокойствии; к вечеру из Монти-Санту пришла почта и лошади для эскадрона, который до этого ехал на ни к чему не пригодных мулах.
А ранним утром 2-го числа батальоны выдвинулись к Анжику, куда добрались
