сада. Туда спускался один из склонов холма Фавелы, устремляясь прямо к реке, над которой холм завершался отвесным обрывом. Эти последние бугры гор своей обнаженной поверхностью заслужили меткое название Пела́дус[246]. Дальше по склону, изрезанному глубокими расщелинами, на полпути до города стоял разрушенный дом – Старая фазенда. Над нею нависал высокий утес – вершина Мариу.
А на вершине горы стоял экспедиционный корпус.
Прибытие войска
Первыми прибыли авангард 7-го батальона и артиллерийский отряд, отразив жестокую атаку с правого фланга; остальная часть пехоты еще покоряла последние склоны. Нападение было стремительным. Пока подходили, едва держась на ногах и тяжело дыша, первые звенья, пушки встали в ряд – и начался навесной обстрел[247], причем орудия давали каждый залп одновременно.
Промахнуться было невозможно. Эффект от первых выстрелов не замедлил показать себя в разных местах: снаряды взрывались внутри домов, разрушая их и подминая под себя; взлетали в воздух глиняные крыши и деревянная щепа балок; глинобитные стены рассыпались в прах; загорались первые пожары…
Вскоре над пораженными жилищами заклубилось компактное и густое облако пыли и дыма, совершенно закрывая собою поселение.
Остальные бойцы не успели его увидеть. Грохотал торжественный артиллерийский гром; его протяжный гул долго звучал среди безжизненных холмов оглушительным горным эхом…
Ответный удар
Но через считаные минуты сквозь рокот взрывов начали пробиваться торопливые звенящие голоса. Это бил внизу церковный колокол – он звал верных на бой.
Бой еще не был дан.
За исключением незначительного нападения с фланга на артиллерию, жители сертанов не оказали до тех пор никакого сопротивления. Их отряды расположились вдоль стены склона, и ни один выстрел не нарушил маневра; и началась оглушительная интенсивная бесприцельная стрельба. Из восьми сотен ружей велся настильный огонь[248] с вершины холма…
В клубах дыма мелькало поселение. Оно было теперь встревоженным ульем: бесчисленные группы людей сновали по площади, по оврагам у реки, направлялись к церквям, вылетали из закоулков с оружием в руках, прыгали по крышам…
Некоторые как будто убегали, исчезая в каатингах за холмами. Другие демонстрировали невероятное спокойствие, медленно пересекая площадь, чуждые сумятице и дождю пуль с холма.
Целая рота 7-го батальона несколько минут стреляла по одному жагунсу, который шел по дороге из Уауа. Он не торопился. Иногда он останавливался, чтобы невозмутимо взглянуть на войско и оценить его численность, а затем спокойно идти дальше. Эта дерзость раздражала. Удивленные солдаты нервно стреляли по необычайному человеку, который как будто гордился, что в него целится целая армия. В какой-то момент он сел на краю дороги и, кажется, ударил огнивом, чтобы зажечь трубку. Солдаты рассмеялись. Человек встал и медленно, без всякой спешки скрылся между домов.
Оттуда не раздалось ни выстрела. Волнение на площади утихло. По ней проходили последние опоздавшие. К молельному навесу бежали, держа детей на руках или таща их за руку, последние женщины, ища убежища за широкими стенами новой церкви.
Глава IV
Боевое построение
Наконец звон затих.
Войско начало спускаться, растянувшись по пологим склонам и оказавшись напротив крутых откосов. Оно блистало сотнями штыков. Взглянув на это зрелище, командующий экспедицией сказал командиру одного из отрядов 7-го батальона, который оказался рядом:
– Возьмем поселение, не тратя более снарядов, а на одних штыках!
Был час пополудни.
Спустившись, пехота частично рассредоточилась по кишабейровой долине: с правого фланга встал 7-й батальон, вытянувшийся согласно изгибам Ваза-Барриса, а слева 9-й и 16-й, которым трудно было развернуться на сложной местности. По центру, по последнему хребту холмов, возвышавшемуся над рекой, прямо напротив верхушки новой церкви, шла артиллерия, став осью этих клещей, готовых сомкнуться, зажав собою поселок.
Это было самое рудиментарное из всех боевых построений: простая линейная тактика, пригодная в исключительных случаях полевых сражений, где численное превосходство и отвага, исключавшие более сложные маневры, позволяют в условиях однородной местности синхронизовать действия всех боевых единиц.
Характер местности. Критика
В Канудусе же она была неприменима. Имея своим центром возвышение, на котором находились пушки, с флангов авангард нападения был окружен противоположными по характеру топографическими элементами: справа – небольшой ровный участок, позволяющий быстрое нападение, потому что в том месте берега реки не только отлогие, но и низкие; слева земля неровная, поверхность ее усеяна крутыми откосами, а от поселка ее отделяет глубокий ров. Однако самого поверхностного наблюдения достаточно, чтобы заметить, что эти условия по краю левого фланга, крайне неблагоприятные для бойцов, которые должны быстро пересечь такую местность, чтобы пойти в атаку, являлись первоклассным тактическим ресурсом для размещения резерва в состоянии боевой готовности, готового совершить небольшой обманный маневр для отвлечения внимания врага или при наступлении подходящего момента вмешаться в сражение, в зависимости от хода схватки. Таким образом, общий рельеф сам собою подсказывал применение косого строя[249] (простого или, возможно, с усилением одного из крыльев), а вместо единовременной атаки – частичную атаку правым флангом под надежным прикрытием артиллерии, которая, стреляя по врагу с расстояния чуть более ста метров, принесла бы поразительный результат.
Других сюрпризов в этой кампании не было, и в случае внезапного применения противником непредвиденных оборонительных ресурсов боевой резерв, действуя вне непосредственного сражения, имел бы бо́льшую свободу передвижения, совершая соответственно возникшим обстоятельствам решительные маневры и поражая точные цели. Однако полковник Морейра Сезар презрел эту необходимость и, бросая в бой всех своих людей, полагался даже не на храбрость солдат и компетентность верного присяге офицерского состава, а на сомнительную гипотезу: изумление и ужас обращенных в бегство жителей сертанов, которых сотни штыков захватят врасплох. Он, конечно, сообщил об этом не имеющем оправдания решении, говорящем о незнании основных принципов военного искусства вкупе с забвением недавних событий; он довел свой промах до конца, спланировав самое катастрофическое построение для атаки.
Действительно, мчась вперед одновременно с двух сторон, батальоны, стремившиеся к одной и той же цели, вскоре оказались друг напротив друга, осыпая один другого пулями, предназначенными для жагунсу. В то же время у артиллерии, которая вначале еще могла обстреливать церкви и центральную часть поселка, по мере продвижения пехоты пространство действия постепенно ограничивалось, пока не исчезло совсем: это заставило ее замолчать в острой фазе сражения, дабы не поразить случайно своих собственных товарищей, неотличимых от врага внутри нагромождения хлипких домов.
А ведь не было нужды в орлином взоре выдающегося стратега, чтобы предусмотреть эти неудобства. Они были ясно видны в первые минуты боя.
Крепость-ловушка
Бой начался героически, всё войско двинулось вперед под звуки горнов для каждого из родов войск; вновь запел колокол старой церкви, и со стен и крыш ближайших к реке жилищ зазвучали выстрелы, и одновременным залпом отозвались мушкетоны скопившихся в новой церкви стрелков.
Пользуясь благоприятными условиями местности, 7-й батальон шел быстрым шагом под градом свинца и камешков[250] к берегу реки. Вскоре на склоне противоположного берега подошли ко входу на площадь первые группы солдат, совершенно забыв о боевом построении. Некоторые упали прямо там или покатились в воду, окрашивая кровью уносившие их воды. Большинству удалось пройти вперед, несмотря на перекрестный обстрел. Далеко на левом фланге одно крыло 9-го батальона, преодолевая тяготы марша по пересеченной местности, заняло позицию позади новой церкви, пока 16-й батальон и правое крыло 7-го заходили с центра. Тогда начался полномасштабный бой, который свелся к одному лишь этому бесстрашному наступлению. После него не было никакого даже простейшего перестроения или комбинированного маневра, которое выдавало бы наличие военачальника.
Бой начал делиться на опасные и бессмысленные стычки, в которых бесславно растрачивалась отвага. Иначе и быть не могло. Канудус, представлявший собой клубок закоулков меньше двух метров шириною, что пересекались под разнообразными углами, казался, со своими глинобитными стенами, весьма уязвимым, но то была
