class="p1">– Он здесь! – закричали снизу те, кто видел, как фигура Боба, словно черная тень гигантского ворона, промелькнула по небу.
В ветвях яблони на мгновение стало тихо, затем беглец начал быстро передвигаться по сучьям в сторону сада, и все стоявшие внизу бросились в том же направлении, чтобы поймать его, когда спрыгнет на землю.
– Давай, давай, слезай оттуда, старина! Это был славный прыжок, ничего не скажешь! – кричали они.
Но Боб Лавде их перехитрил. Полускрытый листвой, он проворно юркнул обратно, на другой сук, откуда ему ничего не стоило перепрыгнуть на крытую соломой крышу флигеля. Преследователи не ожидали такого маневра, и Боб успел соскользнуть с покатой крыши на землю и скрыться за дверью мельницы.
– Вон он, вон он! – закричали вербовщики, поворачивая от дерева назад, к дому.
Преследователи снова зажгли фонарь и бросились вдогонку за Бобом по темным переходам мельницы. Боб вбежал в нижнее помещение, ухватился за цепь, которая поднимала мешки с мукой с нижнего этажа на верхний, и, закинув веревку, соединил мельничное колесо с лебедкой. Те из преследователей, которые вбежали первыми, еще успели увидеть ноги капитана Боба, обутые в туфли с пряжками, и проследить их исчезновение в люке среди стропил потолка: лебедка втянула его наверх, крутя, как мешок с мукой, и крышка люка захлопнулась за ним.
– Он пустил в ход лебедку и удрал! – крикнул сержант и бросился по лестнице на второй этаж, где, подняв вверх фонарь, успел осветить раскачивавшуюся в воздухе фигуру Боба как раз в ту секунду, когда она вторично исчезала только что описанным путем в люке следующего этажа.
Крышка второго люка тяжело захлопнулась за Бобом, и он снова скрылся из глаз.
Преследовать беглеца стало труднее, так как теперь к услугам вербовщиков была лишь шаткая стремянка, и они поднимались по ней с осторожностью, а когда, наконец добрались до чердака, оказалось, что он пуст.
– Он должен был отпустить цепь здесь, – сказал один из солдат, понимавший в устройстве мельниц чуть больше остальных. – Еще минута, и его расплющило бы в лепешку об эти стропила.
Все смотрели вверх: цепь с крюком, держась за которую Боб поднялся под самую крышу, намоталась вокруг барабана. Вдоль стен на невысоком помосте с дощатыми перегородками, образовывавшими нечто вроде стойл, было насыпано зерно – где ячмень, где пшеница; некоторые стойла были наполнены доверху, другие – наполовину, и больше на чердаке ничего не было видно.
– Может, он в зерно зарылся?
Все бросились к закромам и принялись рыться в золотистом зерне, но ничего – ни руки, ни ноги, ни хотя бы краешка фалды – нигде обнаружить не удалось. Покончив с зерном, осмотрели все балки и стропила, но также тщетно, и столь пустая трата времени стала уже бесить лейтенанта.
– Черт бы вас побрал, дурачье, как вы могли его упустить! Смотрите, а это что, по-вашему, такое? – лейтенант распахнул дверцу и указал на свисавшую с кранбалки веревку, с помощью которой поднимали наверх мешки с зерном, когда их подвозили к мельнице на телегах. – Вот как он улизнул. Его и след простыл.
Ворча и чертыхаясь, вербовщики спустились сначала по одной лестнице, потом по другой и выбрались из мельницы на свет божий, но беглеца уже нигде не было видно. Они направились к парадному входу в дом. На пороге их ждал мельник, натянув на себя второпях что попало.
– Твой сын ловкий малый, – сказал лейтенант, – но только для него было бы куда лучше, если бы он пошел с нами подобру-поздорову.
– Ну это как на чей взгляд, – возразил Лавде-старший.
– Я ведь знаю, что он в доме.
– Может, да, а может, и нет.
– А ты знаешь, где он спрятался?
– Не знаю, а если б и знал, не сказал бы.
– Да оно и видно.
– Я слышал шаги на дороге, сэр, – сказал сержант.
Оставив четырех солдат наблюдать за домом, вербовщики двинулись по узкой, обнесенной живыми изгородями дороге и дошли до перекрестка. Здесь они остановились, не зная, в какую сторону направиться. Один из солдат поднял повыше фонарь, и они увидели, что впереди на одной из дорог что-то темнеет. При ближайшем рассмотрении это оказалось шляпой… шляпой Боба Лавде.
– Ага, мы напали на след, – воскликнул сержант, устремляясь в этом направлении.
Все поспешили за ним и вскоре услышали впереди звук шагов. Шаги звучали все отчетливее, и вербовщики поняли, что настигают беглеца. Минут через пять беглец остановился, повернулся к преследователям, и при свете фонаря они увидели… испуганное девичье лицо.
– Что вам от меня надо? – воскликнула девушка.
Ответа она не получила. Вербовщики повернули и зашагали обратно, а Энн устало опустилась на пригорок возле дороги. Она сделала все, что могла: сняла шляпу с гвоздя и бросила за перекрестком, чтобы направить вербовщиков по ложному пути и дать Бобу возможность скрыться.
Глава 32
Избавление
Беспокойство не позволило Энн оставаться слишком долго в стороне от происходящих событий. Она возвратилась на мельницу и увидела, что вербовщики стоят во дворе и обсуждают, что им теперь предпринять.
– Нечего тут зря время тратить, – сказал лейтенант. – Нам сегодня ночью надо еще побывать в двух деревнях, а самая ближняя отсюда мили за три. А здесь больше искать некого, и нам сюда незачем возвращаться.
Но когда они уходили, один из солдат, который все поглядывал на Энн и заметил ее волнение, сумел шепнуть ей, проходя мимо:
– Мы вернемся, как только рассветет. Это он так сказал, для отвода глаз. Спрячь-ка своего суженого подальше.
Они ушли тем же путем, каким явились, а немногочисленное семейство собралось вместе: миссис Лавде тоже встала, оделась и спустилась вниз. Состоялся довольно продолжительный, исполненный тревоги домашний совет.
– Кто-то донес на парня, – сказал мельник. – Иначе как бы они могли его разыскать, когда он уже год как с корабля!
Энн передала им слова добросердечного солдата, и, боясь, что Боб прячется где-нибудь в доме и днем вербовщики, вернувшись, обнаружат его, все принялись его звать и шарить по углам.
– В чем он был? – спросил мельник.
– В своем красивом новом костюме, – сказала миссис Лавде. – Боюсь, что теперь он совсем испорчен!
– И он ушел без шляпы, – добавила Энн.
– Ладно, – заключил мельник, – вы обе ступайте-ка к себе и ложитесь спать, а я его покараулю, и как только он появится – а уж, верно, ночью-то придет домой, – предупрежу, что они еще вернутся.
Энн и миссис Лавде поднялись к себе, а мельник пошел на мельницу и для виду занялся делом, но время от времени он
