и доносили до поселения перемешанную металлическую дробь военных маршей и тысяч триумфальных возгласов…
Опускалась ночь. Из Канудуса поднимался, долгим отзвуком прокатываясь по бесприютным холмам и разносясь среди покоя скалистой земли, пока не превратится в неразличимое эхо, что отражается в далеких горах, звон «Аве Марии»…
Глава V
Приготовления к атаке
Конвой с обозом прибыл на Фавелу 13 июля; а на следующий день бригадные командиры собрались в палатке генерала Саважета, который еще не оправился от полученного при Кокоробо ранения, чтобы там обсудить атаку. День был как раз подходящий – государственный праздник[298]. В его честь ранним утром был дан салют из 21 выстрела. Суровых дикарей осыпали пулями с утра пораньше – застигнув врасплох, так что они ошеломленно выскакивали из гамаков и примитивных коек, – потому что чуть менее сотни лет назад группа мечтателей заговорила о правах человека и боролась за чудесную утопию о всеобщем братстве…
Медлить с атакой было нельзя.
После своего возвращения командир 1-й бригады сообщил, что там, где должна была находиться оперативная база, не было ничего. На базе была нехватка всего, и большого труда стоило собрать тот обоз с подкреплением, который он привел на Фавелу. Его не хватит надолго, и тогда вернется прежнее критическое положение.
Стали говорить. Имелись разногласия относительно мелких деталей, но все единодушно приняли решение атаковать большою массой с одного фланга. Командиры 3, 4 и 5-й бригад высказались за то, чтобы сначала перейти с Фавелы на другую позицию, ближе к месту боя, чтобы оттуда пойти в наступление. Остальные при поддержке трех генералов возражали: на Фавеле должны были остаться полевой госпиталь, артиллерия и две бригады для их охраны.
Этот замысел, мало отличавшийся от первого, одержал верх. Вновь повторялась ошибка. Снова перед стремительно передвигающимся врагом вырастет неповоротливая мощь бригад. Как видно, большинство офицеров не собиралось действовать в соответствии с насущным требованием этой кампании с самого начала похода – разделить боевые соединения на меньшие. Самого беглого взгляда на театр военных действий хватало, чтобы понять: единственный – интуитивно понятный и напрашивающийся – план действий состоял в том, чтобы нападать с двух флангов, по дороге на Жеремоабу и с крайнего левого крыла, спускаясь с контрфорсов Старой фазенды, пока артиллерия, не оставляя позиции, будет обстреливать центр. Но никто и не подумал окинуть взглядом театр военных действий.
Принятый план был проще. Обе колонны отправятся почти на два километра направо от лагеря – заранее предполагалось, что враг не воспрепятствует этому походу, – чтобы повернуть налево, спускаясь к Ваза-Баррису. Оттуда, двигаясь всё еще в левую сторону, они полностью перейдут в наступление вплоть до церковной площади. Обходной маневр в конце концов устремится по прямой траектории; а если его будет ждать успех, то у жагунсу даже в случае их полного разгрома останутся три направления для безопасного отступления. Они смогут спокойно перейти на неприступные позиции при Кайпане или в любое другое место, чтобы оттуда возобновить сопротивление.
Сопротивление было неизбежным и совершенно ожидаемым.
О нем говорили последние события. Две недели артиллерийского обстрела и увеличение количества снарядов у врага не обескуражили жителей сертанов. Они повысили их боевой дух. 15 июля была устроена дерзкая пародия на недавнее прибытие подкрепления для экспедиционных сил: большие группы жителей сертанов, в том числе женщины и дети, шли справа от лагеря, гоня в поселение многочисленный скот. Посланный за ними в атаку 25-й батальон не смог их догнать. В тот же день солдатам, сытым и вновь окрыленным надеждой на скорую победу, запрещалось свободно передвигаться по занимаемой ими позиции. Поход из одного барака[299] в другой равнялся смерти. Пули сразили сержант-адъютанта 9-го батальона и несколько рядовых. Подверглось нападению пастбище в двух шагах от второй колонны, были захвачены несколько верховых и тягловых животных, которых не удалось отбить 30-му пехотному, что был немедленно послан вдогонку. 16 июля дерзкое заигрывание с получившим подкрепление врагом продолжилось. Атаковали по всем соединениям. Инженерная комиссия отправилась в небольшую разведку, которую пришлось вести боем при внушительном сопровождении двух батальонов – 7-го и 5-го. Это поведение говорило о том, что жители сертанов готовы дать решительный отпор; а поскольку экспедиции было неизвестно, сколько у них запасов, при планировании атаки следовало соблюсти важнейшее условие: ни в коем случае не задействовать целое войско, так как для этого непригодно само место сражения. Действительно, с высоты Фавелы оно казалось более чем доступным. И всё же почва, испещренная трещинами и усеянная пригорками, препятствовала быстрому развертыванию колонн; она сама показывала, что массированное наступление обречено застрять, и сама собою говорила, что единственным способом обойти эти особые условия было максимальное рассредоточение боевых порядков. Но последнее было возможно лишь в одном случае: если совершенно исключить идею о массированном наступлении взводов, которые устремятся к холмам, и если до начала боя одна-единственная бригада пойдет в показательное наступление или в энергичную разведку, действуя с полною свободой от стесняющей привычки к скученным и бесполезным рядам. По мере продвижения этого боевого авангарда, сметающего устроенные на всех высотах и на всех склонах траншеи, постепенно бы следовали другие, оказывая ему поддержку в наиболее удобных точках, пока наконец в результате естественного отступления противника все не сосредоточатся внутри поселения.
План же предусматривал обратное. Командующего экспедицией бросало из одной крайности в другую. От полной неподвижности он переходил к прыжку; от абсолютной инерции к импульсивному движению. Он оставил нерешительность и заторможенность, которые владели им на вершине Фавелы, и перешел к бредовой одержимости атаками. В боевых распоряжениях, отданных им 16 июля, они являются лейтмотивом. Все меры по обеспечению успешного исхода боя отошли на второй план, и таким образом в приказе отразилась всепоглощающая зацикленность на сокрушительных мощных ударах: три с лишним тысячи штыков рекой сияющего всполохами железа несутся по руслу Ваза-Барриса…
«После сигнала к атаке никому не пытаться уйти от вражеского огня. Двигаться вперед не раздумывая, со всей решительностью. После каждой атаки каждому солдату вернуться в свою роту, каждой роте в свой батальон и так далее».
Эти указания отвечали всеобщим ожиданиям. Солдат не устраивали долгие рассуждения о конкретике боя, выстроенные с учетом исключительных условий местности и противника. Долго копившаяся обида за прежние неудачи требовала молниеносного ответного удара. Нужно было заставить отступить зазевавшихся бандитов и единым разом, задав им трепку, силой оружия загнать их обратно в дыру Канудуса.
Приказ от 17 июля, в котором говорилось о немедленной – 18-го числа – атаке, был принят с безумным воодушевлением. Избрав себе опорой прежние подвиги, командующий экспедицией дерзновенно перевернул страницу будущего, поманив бойцов миражом победы.
«Храбрые офицеры и солдаты экспедиционного корпуса штата Баия!
От Кокоробо до сего места враг не умел сопротивляться вашей храбрости. Это подтвердилось в сражениях при Кокоробо, Трабубу, Макамбире, Анжику, в двух боях на вершине Фавелы и в двух предпринятых врагом нападениях на нашу артиллерию.
Завтра мы будем бить его в его же цитадели – Канудусе. Отчизна пристально смотрит на вас и ждет вашей храбрости. Коварный враг, не выходящий перед нами лицом к лицу и дерущийся с нами, не показывая себя, тем не менее понес серьезные потери. Он деморализован, и поэтому, если…
[Запомним это обстоятельство условия. Ввиду него приказ, зачитанный под всеобщие овации 17-го числа, станет недействительным с наступлением ночи 18 июля.]
…если вы будете стойкими, если еще раз покажете свою извечную храбрость, Канудус будет завтра в ваших руках; мы отдохнем, и Отчизна отблагодарит вас за вашу жертву».
Канудус падет на следующий день. Это глас судьбы. Даже враг, казалось, знает о героическом решении: он прекратил надоедливую стрельбу. Он притаился, боязливый и неподвижный, загодя побежденный. Лагерь не был взбудоражен. С вечера до наступления ночи над войском благозвучно и слаженно звучали фанфары.
План атаки
Разметили и выстроили атаку. На Фавеле осталось приблизительно 1500 человек под общим командованием генерала Саважета для обороны позиции: 2-я и 7-я бригады под командованием полковников соответственно Ина́сиу Энрики ди Гоувейи и Антонину Не́ри; последняя бригада была создана недавно, как и
