артиллерийская, которая должна была поддерживать атаку уверенным огнем.
Генерал Барбоза поведет в бой первую колонну; за ней по пятам двинется кавалерия и артиллерийский взвод с двумя пушками Круппа калибра 7½. Замыкать атаку будет вторая колонна.
В бой шли 3349 человек, поделенных на пять бригад. 1-я бригада под командованием полковника Жуакина Мануэла ди Медейруса состояла всего из двух батальонов – 14-го и 30-го, ими командовали, соответственно, капитан Жуан Антунес Лейти и лейтенант-полковник Анто́ниу Тупи Ферре́йра Ка́лдас. 3-я бригада, ведомая лейтенант-полковником Эмидиу Да́нтасом Барре́ту, включала в себя 5, 7, 9 и 25-й батальоны, их командиры были в чине капитанов: Антониу Нунес ди Са́лес, Алберту Гавиа́н Пере́йра Пинту, Карлус Аугусту ди Соуза и Жозе́ Шавье́р дус Áнжус. 4-й бригадой командовал полковник Карлус Мария да Силва Те́лес; ее составляли 12-й и 31-й батальоны, которыми командовали капитаны Жозе́ Луис Буше́лли и Жозе Лауриа́ну да Ко́ста. 5-я бригада полковника Жулиа́на Аугусту да Се́рры Мартинса, который сменил генерала Саважета во главе второй колонны, находилась под командованием майора Нона́ту Се́йшаса и состояла из 35-го и 40-го батальонов, которыми командовали майор Олега́риу Сампа́йю и капитан Ж. Вилар Коутинью. Наконец, 6-ю бригаду полковника Донасиану ди Араужу Пантожи составляли 26-й и 32-й батальоны под командованием капитана М. Косты и майора Колатину Го́йса. 5-й батальон полиции штата Баия, которым командовал капитан армии Салвадо́р Пирес ди Карва́лью Арага́н, шел отдельно, сопровождая вторую колонну.
Лейтенант-полковник Сикейра ди Менезес с ограниченным контингентом должен был устроить небольшой отвлекающий маневр на правом фланге, на контрфорсах Старой фазенды, пока основная масса экспедиции идет в атаку.
Перечислив бойцов, мы видим, что для некоторых из них канудусский сертан был слишком тесен.
Карлус Телес – само величие, закованное в вериги мундира, – помнил великолепный эпизод осады Баже; Тупи Калдас – нервный, беспокойный и шумный, с завидной репутацией храбреца, пережившего смертельную битву с южными федералистами при Иньяндуи; Олимпиу да Силвейра, начальник артиллерии, с ликом статуи – загорелое лицо c неподвижными чертами, – являл собою редкий образ скромного воителя, одинаково невозмутимо воспринимающего славу и взирающего на врага, прямо идущего по жизни сквозь вихрь сражений, послушный неумолимому року.
Среди младших по званию – молодые офицеры, алчущие славы, жаждущие опасностей, буйные, жизнерадостные, бесстрашные: Салвадор Пирес, командир 5-го полицейского батальона, который он сам собрал из крепких парней из поселений вдоль Сан-Франсиску; Вандерлей, которому суждено было пасть героической смертью в последний момент стремительной атаки; Вие́йра Паше́ку, неустрашимый гаушу, возглавлявший эскадрон копьеносцев; Фрутуо́зу Ме́ндес и Дуки Эстра́да, которые по камням разобрали стену новой церкви; Карлус ди Аленкар, переставший командовать кавалерийским соединением только после гибели всех своих рядовых; и другие…
Все эти люди с нетерпением ждали боя. Потому что бой был решающей победой. По старому обычаю, бойцы напоминают остающимся на Фавеле, чтобы те приготовили обед ко времени их возвращения из утомительного похода…
Бой
Колонны ринулись 18 июля ранним утром. Двинулись контрмаршем[300] направо от лагеря, прямо на восток, спускаясь в сторону дороги на Жеремоабу. Через некоторое время повернули налево, продолжая спускаться к лежавшему внизу Ваза-Баррису. Шли обычным, спокойным шагом, враг никак не заявлял о себе, как будто его удивило это движение в обход. Марш замедляли только пушки Круппа, порою застревавшие на неровной тропе. Однако препятствия быстро преодолевались, а заминки были короткими. Наступление катилось глухо, грозно, непрерывно…
Просыпалась грустная земля. Птицы в страхе оставили здешнее поднебесье: месяц назад их прогнали пули. Вставало ослепительное и немое утро. Постепенно взору открывалась молчаливая и пустынная местность: голые холмики и небольшие плато; тощие каатинги, уже в июле изрисованные крупными темно-бурыми пятнами, что сообщали о неспешно тянущейся засухе. Холмистая равнина, расширяющаяся на северо-восток вплоть до подножия едва различимой к северу Канабравы, а к югу граничащая с Фавелой, вздымалась к западу всё более и более высокими массивами на пути к далеким пикам Камбайю. Ваза-Баррис, во многих местах широко разливающийся после прохождения теснин, течет по этой равнине, причудливо изгибаясь. В одном таком месте он прекращает свой прямой бег на запад, чтобы резко повернуть на юг, а затем, через несколько сот метров, развернуться к востоку, совершенно меняя направление своего движения и образуя неправильной формы полуостров, на оконечности которого находится Канудус. Так, его защитникам было достаточно выстроиться в шеренгу, соединяя два его недалеко отстоящих друг от друга, параллельных и ближе всего находящихся к реке «отростка» ветви по хорде этого широчайшего круга, чтобы отрезать всю атаку. Ведь ее направление шло подобно стрелке огромного полукруга: после долины Трабубу нападающие перейдут, не замочив ног, Ваза-Баррис и еще раз, последний, повернут налево, чтобы ринуться к площади.
Однако враг сковал их движения еще до этой смены направления. Было семь часов утра.
Первопроходцы стали мишенью для первых выстрелов, когда взбирались по левому берегу реки. Земля перед ними вздымалась холмом, который снизу доверху покрывали неровные каменные траншеи, что напоминало полуразрушенные стены из камней без связующего раствора. Поселение, находившееся в 1500 метрах впереди, исчезало в более глубокой низменности, и только над вершинами холмов едва виднелись макушки двух церковных башен. Два грозных высоких креста четко проступали в рождающихся утренних лучах…
Подвергнувшийся нападению передовой отряд 30-го батальона неутомимо отстреливался на ходу и ускорял шаг, пока основная часть 1-й бригады и четыре батальона 3-й кучно подходили к руслу реки и переходили его.
Воссоединившись, первая колонна в полном составе выходила на арену боевых действий.
Линия боя
Короткие промедления при перетаскивании пушек оказались кстати: они удержали замыкающие батальоны в тылу. Таким образом, генералу Барбозе удалось частично компенсировать серьезный недостаток – скопление скученных батальонов – и начерно изобразить линию боестолкновения: 1-я бригада вытягивается на правый фланг и действует как стрелки́ авангарда; 3-я тем же строем уходит на левый фланг; тем временем кавалерийский взвод во весь опор мчится на правый фланг, препятствуя окружению.
Критика
Но, как и следовало ожидать, этот общий маневр войска был проведен неверно. Чтобы вестись на глазах у врага, он должен был разворачиваться на местности другого рода. Для успеха тактики не было необходимых физических условий. Задуманному фронту, образованному быстрым развертыванием бригад на протяжении двух километров, предстояло оказаться разорванным по вертикали (из-за высот холмов и низменности долин); а поскольку он не мог развернуться с такой скоростью, которая минимизировала бы то невыгодное положение, в которое вынужденно попали все участвовавшие в бою соединения (пока они не заняли новую позицию, им нужно было рассредоточиться и повернуться к врагу боком), он был бесполезен.
Бесполезен и крайне опасен. Об этом говорили все очевидные, конкретные условия – от окружавшего рельефа до чрезвычайной отваги, внезапно проявленной неприятелем, который с первых минут встретил наступление непроницаемым заслоном из пуль. Это же покажут первые итоги операции. Солдаты – ряды штыков, устремившиеся в холмы, – поднимались по боковым склонам; обходили их, с трудом их покоряли в головокружительном лабиринте вражеских стрелковых позиций. Но всё это делалось без той уверенности и скорости, которых требовала подобная тактика. А кроме того, что воплотить ее в жизнь должным образом не получилось, солдаты по ходу дела меняли ее по мелочи, и эти, казалось бы, незначительные отклонения начинали расстраивать боевые порядки. Нарушая приказ, 3-я бригада начала сражение с правого фланга 30-го батальона, относившегося к 1-й бригаде. Находившийся на краю левого фланга 9-й батальон вышел к долине Ваза-Барриса, наступая из него под градом пуль с обоих берегов; тем временем 25, 5 и правый фланг 7-го батальона не справлялись со своей функцией центрального звена.
Путаница
В подобном месте невозможно было растянуть строй, находясь под обстрелом. Смещаясь вправо – в единственную сторону, где возможно было построение, – взводы, роты, батальоны оказывались в лабиринте из глубоких трещин и промоин, где
