от сопряженного с ним. Сказал я “Отец”, и прежде чем прибавлю “Сын”, я обозначил уже и Его в Отце; присовокупил я “Сын”, и хотя и не предпоставил ему слова “Отец”, но, без сомнения, Отец подразумевается в Сыне; прибавил я “Святой Дух”, но вместе [с этим] присоединил, откуда Он и через Кого пришел. Но они не знают, что Отец, как Отец, не отчуждается от Сына, потому что это имя выражает взаимосвязь [между Ними], и Сын не отлучается от Отца,
[Col. 505] потому что название “Отец” указывает на общение;[891] и в Их руках есть Дух, Который не может быть лишен ни Посылающего, ни Носящего. Почему же мне, который употребляю эти именования, думать, что Они раздельны и совершенно разлучены между Собой?» И немного спустя прибавляет: «Таким образом, нераздельную Единицу (τὴν μονάδα) мы распространяем в Троицу (τὴν τριάδα) и неумаляемую Троицу опять сводим в Единицу».[892]
18. Потом, поскольку обвиняли его, будто бы он говорит, что «Сын есть один из сотворенных и не единосущен Отцу», опять в первой книге сам обличает таковых, говоря: «Впрочем, сказав, что как должно понимать нечто сотворенное и нечто произведенное, мимоходом представил я примеры таковых вещей как незначущих,[893] когда сказал, что не одно и то же растение и земледелец и судно и судостроитель, потом я остановился на вещах более подходящих и адекватных;[894] особенно же распространился о том, что всего истиннее, изобретая многоразличные доказательства, которые и сообщил тебе в другом послании, где показал, что ложно то обвинение, которое возводят на меня, будто бы я не признаю, что Христос единосущен Богу. Хотя я и говорю, что этого именования я не находил и не читал нигде в Священных Писаниях, однако же последующие мои доводы, о которых умолчали они, не разногласят с этой мыслью. Ибо представлял я в пример и человеческое рождение, очевидно, как однородное, только без сомнения заметив, что родители инаковы с детьми, потому что они сами – не дети, а иначе придется не быть ни родителям, ни детям. Самого письма, как прежде сказал, не могу доставить по обстоятельствам. А если бы мог, то прислал бы тебе сами употребленные тогда выражения, лучше же сказать, список со всего послания, что и сделаю, как скоро буду иметь возможность. Знаю же и помню, что представлены мной многие подобия вещей сродных; говорил я, что и растение, взошедшее от семени или от корня, инаково по отношению с тем, из чего оно произросло, хотя, без сомнения, осталось однородным с ним; и река, текущая из источника, получает иной вид и иное имя, потому что ни источник не называется рекой, ни река – источником; существуют же тот и другая, и источник есть как бы отец, [Col. 508] а река есть вода из источника. Но они притворяются, будто бы не видят, что написано это и подобное этому, и представляют себя как бы слепыми. Намереваются же издали метать в меня, как камнями, несвязными между собой словами, не зная того, что при рассуждении о предметах малоизвестных, которые нужно еще сделать доступными познанию, часто не только несхожие, но даже противоположные доводы служат для изображения искомого». В третьей же книге говорит Дионисий: «Жизнь рождена от Жизни, как река истекла из источника и от неугасимого света возжжен блистающий свет».
19. Кто, слыша это, не признает безумными подозревающих Дионисия, будто мудрствует он по-ариански? Ибо вот в этих книгах Дионисий явно попирает всю Ариеву ересь самыми истинными рассуждениями. Положения «не был, пока не был рожден» и «было [некогда], когда Его не было» обращает в ничто одним словом: «сияние», а также говоря, что «Отец Его никогда не был не рождавшим». В ничто также обращает и их выражение «из не-сущего», когда говорит, что «Слово есть как река из источника, отрасль от корня, чадо от родителя, свет от света, жизнь от жизни». И как они отлучают и отделяют Слово от Бога, так Дионисий отвергает это, говоря, что «нераздельная и неумаляемая Троица сводится в Единицу». Положение же их, что «Сын чужд Отчей сущности», вполне попирает, говоря, что «Сын единосущен Отцу». Посему подивится кто-нибудь бесстыдству нечестивых: почему, когда Дионисий, которого называют они одиномысленным с ними, говорит, что Сын единосущен, они, как комары, жужжат всюду, будто бы Собор [895] неправо написал: «единосущный»? Если Дионисий им друг, то пусть не отрицаются от сказанного их единомышленником. А если думают, что сказано это неправо, то почему об утверждающем это Дионисии разглашают, будто бы думает он одинаково с ними? Всего же важнее то, что Дионисий, как оказывается, говорит это не мимоходом, но, написав прежде другие послания, обличает во лжи обвинявших его, будто бы не называет он Сына единосущным Отцу, и думающих, будто Слово называет он сотворенным,[896] опровергает, что не такова его мысль, как они полагают, но если и употребил эти выражения, то употребил с намерением показать только, что не Отец, но Сын облекся в тело, получившее бытие, и созданное, и сотворенное; посему и говорится о Сыне, что Он получил бытие, сотворен и создан. [Col. 509]
20. Поскольку же действительно написал прежде таковые выражения [Дионисий], то, хотя далек от всякого единомыслия с арианами, однако же у слушающих его просит Доброй совести (1 Пет. 3:16); представляя на вид трудность или, может быть, и необъятность предмета исследования, просит судить не выражения, но разумение пишущего, и особенно когда весьма многое свидетельствует о его образе мыслей. По крайней мере, сам он сказал: «...мимоходом указал я примеры подобных вещей, как слабейших, а именно: растение и земледельца; остановился же на вещах более сродных и особенно распространился о том, что всего истиннее». А кто утверждает это, тот показывает, что согласнее с истиной – назвать Сына вечным и сущим от Отца, нежели сотворенным. Ибо последним выражением обозначается телесность Господа, а первыми – вечность Его божества. И этим подтверждает, что не просто, но благоразумно и истинными доводами обличены им обвинявшие его, будто бы Сына не называет единосущным Отцу, говоря: «...хотя не нашел я этого выражения в Писаниях, но, из самих Писаний составляя представление, узнал, что Он, как Сын и Слово, не может быть чуждым Отчей сущности».
В доказательство же, что не думает он, будто бы Сын есть тварь и произведение, как это разглашали о нем, так говорит во второй книге: «Если кто из клеветников, когда Бога назвал я Творцом и Создателем всего, подумает,
