что говорю это и о Христе, то пусть слышит, что прежде еще назвал я Бога Отцом, а в этом [именовании] заключается и Сын. Ибо, назвав Отца Творцом, присовокупил я: “и Отец не того, чему Творец, если собственно Отцом называется тот, кто родил”. Обширность же этого наименования – “Отец” покажем в последующем. Отец – не Творец, если творцом называть только ремесленника-рукодельца. Ибо у эллинов и мудрецы называются творцами собственных сочинений. Есть, как сказал апостол, и творец Закона (см. Иак. 4:11; Рим. 2:13); есть творцы и внутреннего (τῶν ἐγκαρδίων) – добродетели или порока, как сказал Господь:
ждах, да сотворит суд, сотвори же беззаконие (Ис. 5:7)».
21. Слышащему это подлинно надо помнить Божие слово, в котором говорится: аможе обратится нечестивый, исчезает (Притч. 12:7). Ибо вот нечестивые ежедневно исчезают, обращаясь коварно то туда то сюда и не имея для этого никакого предлога в словах Дионисия, потому что он явно учит, что Сын не произведение [Col. 512] и не тварь, клевещущих же на него, как наименовавшего Бога Творцом, обвиняет и вразумляет, что не приметили они, что еще прежде наименовал он Бога Отцом, в каковое наименование включается и Сын. А говоря это, показывает, что Сын не одно из творений и что Бог не творец собственного Своего Слова, но Отец. И поскольку некоторые по неразумию винили его, что Бога он назвал Творцом Христа, то, разными способами оправдываясь в этом, говорит, что и в таком случае слово его неукоризненно. Ибо признается, что наименовал Творцом по причине плоти, действительно сотворенной, которую Слово восприняло на Себя. «А если кто будет подозревать, что сказано это о Слове, и в таком случае прилично им выслушать без придирок (ἀφιλονείκως), что не считаю Слово произведением и Бога называю не Творцом, но Отцом Его. А если где, рассуждая о Сыне, и скажу невзначай, что Бог – Творец, то и в этом случае можно оправдаться, потому что у эллинов мудрецы называют себя творцами своих сочинений, тогда как они – отцы их. И Божественное Писание именует нас творцами и сердечных движений, называя творцами закона, и суда, и правды». А таким образом Дионисий во всех отношениях доказывал, что Сын – не тварь и не произведение, да и сам он чужд арианского зловерия.
22. И пускай ни один арианин не подозревает его, будто по-ариански говорит он, что-де «Сын сосуществует с Отцом так, что хотя имена соединены между собой, однако означаемые ими весьма далеки друг от друга, и хотя не всегда Сын сосуществует с Отцом, но, однако ж, как скоро стал Сын, так скоро и Бог наименовался Отцом; после того и Сын сосуществует уже с Ним, как бывает это и у людей». Но пусть приведет себе на мысль и припомнит сказанное прежде, и тогда увидит правую Дионисиеву веру. Ибо он говорит: «не было, когда бы Бог не был Отцом»; и еще: «Бог есть вечный Свет, никогда не начинавшийся и не перестающий; следовательно, пред Ним и с Ним – вечное Сияние, безначальное, всегда пребывающее и проявляющее Его». А потому никто вообще не должен подозревать его в чем-либо подобном. И примеры источника и реки, корня [Col. 513] и отрасли, дыхания и пара постыжают христоборцев, которые разглашают о нем противное.
23. Поскольку же Арий ко всем прочим своим злоречиям приложил и это, как из гноя извлеченное, изречение и присовокупляет, что «это Слово не есть собственное Отчее Слово, но в Боге иное есть слово; Господь же чужд Отчей сущности и только по примышлению (κατʼ ἐπίνοιαν) называется Словом, а не по естеству; и не есть истинный Божий Сын, Сыном же, как тварь, называется по усыновлению», и, говоря это, хвалится он перед неведущими, будто бы и в этом имеет своим единомышленником Дионисия, то смотри, какова и в этом отношении Дионисиева вера и как Дионисий борется с таковым ариевым зломыслием. Ибо в первой книге пишет так:
«Сказано прежде, что Бог есть источник всех благ; река же, из Него изливающаяся, надписывается “Сын”, потому что слово есть излияние ума и, говоря по-человечески, источается из сердца устами. И [ум,] исторгаясь с помощью языка, делается другим словом, отличным от слова в сердце.[897] Ибо одно, послав от себя другое, остается таким же, каким было; а другое, быв послано, вылетает и носится повсюду, а таким образом каждое из них одно в другом пребывает и одно отлично от другого, и их двое, но оба суть одно. Так и Отец и Сын, по сказанному, одно (Ин. 10:30) и один в другом пребывают».
В четвертой же книге говорит так: «Ум наш исторгает из себя слово, по сказанному у пророка: отрыгну сердце мое слово благо (Пс. 44:2). Они отличны друг от друга и занимают свое собственное и отдельное от прочего место; первый пребывает и движется в сердце, а второе – на языке и в устах; однако ж они неразлучны и ни на одну минуту не бывают лишены друг друга. Ни ум не бывает без слова, ни слово без ума, но ум творит слово, явившись в нем, и слово обнаруживает ум, в нем получив бытие. И ум есть как бы внутри сокровенное слово, а слово – исторгающийся ум. Ум исходит в слово, а слово заключает [эту] мысль в слушателях. И таким образом мысль через слово водружается в душах слушающих, входя вместе со словом. И ум, будучи сам от себя, есть как бы отец слову, а слово – как бы сын ума; [Col. 516] прежде ума оно невозможно и не совне откуда-либо произошло вместе с умом, но из него произросло. Так и Отец, высочайший и всеобъемлющий Ум, имеет Сына, Слово, первого Своего истолкователя (ἑρμηνέα) и вестника (ἄγγελον)».
24. Этого Арий или никогда не слыхал, или, слыша, не понимал по невежеству. А если бы понял, то не лгал бы столько на епископа. Но, без сомнения, и его, как и нас, злословил по ненависти к истине. Как христоборец, не замедлит он преследовать мудрствующих по Христу, о чем предсказал Господь: Если Меня гнали, будут гнать и вас (Ин. 15:20). Или если покровители нечестия думают, что Дионисий единомыслен с ними, то пусть напишут и исповедают это; пусть напишут о лозе и земледельце, о судне и судостроителе и пусть исповедают также, что говорил он в защиту единосущия и о том, что «Сын – от сущности», и о вечности, об отношении ума к слову, об источнике и
