и, значит, имеет ее в Себе (Рим. 8:11; Деян. 3:15; Ин. 4:14; 7:38, 39).
Святой Дух есть печать и помазание (1 Ин. 2:27; Ис. 61:1; Еф. 1:13; 4:30); Им твари запечатлены, помазаны и ознаменованы. Но какое сходство может иметь помазание с тем, кто помазан, печать с тем, что запечатлено? Печать не причастна тому, что должно быть запечатлено, ни помазание тому, что должно быть помазано.[1833] И если помазанием и печатью в нас запечатлевается образ Божий, то необходимо, что Святой Дух, через Которого совершается это, есть Бог.[1834]
Запечатленные через Святого Духа люди находят причастие в Боге (Евр. 6:4, 5; 2 Пет. 1:4; 1 Кор. 3:16, 17). А если бы Дух Святой был тварью, то мы не имели бы общения с Богом. Если же через приобщение Духа мы становимся причастниками Божеского естества, то безумствует тот, кто утверждает, что Дух – естества тварного, а не Божьего. И если те, в ком пребывает Дух, обожаются Духом, потому что Дух творит их богами, то нет сомнения, что естество Его есть естество Божие.[1835] Святой Дух есть дыхание Сына. Он впечатлевает в нас Иисуса Христа: Он не тварь.[1836]
Существо тварей, по учению Священного Писания, превратно и изменчиво (Пс. 115:2; Рим. 2:23; Иуд. 6; Иов 4:18 и др.); Дух же Святой всегда тождествен, непреложен и неизменяем (Прем. 12:1; 1 Пет. 3:4; 1 Кор. 2:11; Иак. 1:17).[1837]
Твари, по учению Священного Писания, ограничены пространством и существуют в определенных местах: солнце, луна и звезды – на тверди, облака – в воздухе (Втор. 32:8; Иов. 1:6; ср. Быт. 28:12 и т. п.); Дух же Святой наполняет вселенную (Пс. 138:7; Прем. 12:1) и без всякого деления пребывает в одно и то же время всюду – в нас и в Ангелах, Он вездесущ.[1838]
Наконец, тварей, по учению Священного Писания, много: Ангелов – тысячи тысяч и тьмы тем; много светил, много Престолов, Господств, Херувимов и т. д. Дух же Святой един, как говорит апостол Павел: Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор. 12:11).[1839]
Все эти свидетельства Священного Писания ясно говорят как против тварности Святого Духа, так и о Его божестве и единосущии с Отцом и Сыном. «Они, – говорит св. Афанасий, – показывают, что Дух Святой по естеству и по сущности не имеет ничего общего с тварями и им собственного, но инаков с существами созданными, собствен же и не чужд существу и божеству Сына и Отца и по тому же божеству неотделим от Святой Троицы».[1840]
* * *
Всматриваясь внимательно в полемику св. Афанасия с духоборцами, мы находим в ней тот же план, тот же метод и те же приемы, что и в полемике его с арианами. Это объясняется тем, что учение духоборцев весьма напоминало собою учение ариан. Но, сходясь с формальной стороны с учением ариан, духоборчество далеко уступало арианству в обилии и силе аргументов и возражений против православного учения, и, кроме того, в отличие от арианства оно не имело почти никаких философских основ.[1841] Что касается достоинства и значения полемики св. Афанасия с духоборцами, то справедливое об этом суждение мы находим у Фойта. «Афанасиево опровержение лжеучения духоборцев, силу которого признает даже Баур, – говорит Фойт, – мы, несомненно, должны признать поразительным. Подобно опровержению арианского учения о Сыне, и это опровержение имеет свою силу, главным образом в трех пунктах: именно, в сознании святости Божеского существа, которая не допускает решительно никакого смешения Его с тварью; далее – в убеждении христианской веры, что люди достигают жизненного общения с Триединым Богом, хотя и чрез Сына, но в Духе Святом; и, наконец, в твердом присоединении к слову Божию, как к авторитету, который противопоставляет всякой неуверенности и всяким колебаниям человеческой мысли твердое и надежное царство истины. Поскольку Афанасий в этом отношении дал христианской теологии образец опровержения лжеучения духоборцев, он уже одним этим оказал Церкви важную услугу на все времена. Но еще выше следует ценить материальный результат этой борьбы, который состоял в том, что он предохранил Церковь от лжеучения, угрожавшего, подобно арианскому учению о Сыне, разрушить ее основание и лишить христианство существа веры, именно – уверенности, что мы достигли действительного общения с Богом». Но чисто практическое значение полемики св. Афанасия с духоборцами не было значительно: борьба его с духоборцами не сопровождалась такими успехами, как борьба с арианами. Духоборческие партии, как видно из свидетельств современников, вследствие различных причин росли и умножались. Шаткость убеждений и колебание в воззрениях на Святого Духа не только не уменьшались, но чуть ли не увеличивались. По словам св. Григория Богослова, в его время одни признавали Святого Духа простым действием Бога, другие тварью, третьи, отговариваясь тем, что Писание будто бы ничего не говорит о существе Святого Духа, не хотели утверждать о Нем ничего положительного. Между православными, считавшими Его за Бога, некоторые не осмеливались прямо именовать Его Богом;[1842] иные, хотя исповедовали учение о трех Божеских Лицах, подчиняли Их одно другому, и особенно Святого Духа – Богу Отцу. Борьбу со всеми этими партиями должны были вести святые отцы, младшие современники св. Афанасия. Но при этом и св. Афанасий не остался без влияния на них: его письма к Серапиону имели важное значение в полемике с духоборцами церковных писателей конца IV века, которые считали для себя образцом его полемику с духоборцами и пользовались его методом борьбы. Все они, подобно св. Афанасию, в доказательство Божества Святого Духа рассматривали смысл различных мест Писания, говорящих о Святом Духе, и значение имен, усвояемых Святому Духу, указывали на свойства совершенства и дела, приписываемые в Священном Писании Духу Святому и возможные только для Бога; говорили о необходимости Божеского поклонения и почитания Святого Духа и о непростительности греха хулы на Него.[1843] И в положительной части своего учения они, как и св. Афанасий, основывались на словах Писания и учении Церкви о Святой Троице. Они разбирали те же самые возражения духоборцев, какие разбирал и св. Афанасий, с прибавлением к ним только немногих, например возражения, основанного на толковании текста: из Него, чрез Него и в Нем (Рим. 11:36); также возражения, основанного на том, что будто Святому Духу в Писании не приписывается Божеское поклонение.[1844]
Часть третья
