но это не значило, что туда же попадали его помощники.
Я посмотрела на обладателя первого голоса.
— Может, я и не просила тебя о помощи, но это не значит, что пришла без подарков.
Я достала перевязанный лентой целлофановый пакет и протянула его Роджеру.
Высокий мужчина с песочно-светлыми волосами легко взял его и заглянул внутрь.
— Пончики, кофе и печенье в виде штрафов за превышение скорости?
Второй мужчина коротко расхохотался, и его зеленые глаза весело блеснули.
— Ну надо же.
Я порылась в сумке и достала второй пакет.
— И тебе тоже, Трэвис.
Он ухмыльнулся, погладил плоский живот и покосился на Роджера.
— Только Коре не говорите, что она мне это дала. Я делиться не хочу.
— Ты вообще никогда не хочешь делиться, — пробормотал Роджер, развязывая ленту.
Трэвис поспешно отломил кусок печенья.
— Делиться можно только тем, что не относится к еде.
— Даже с Корой? Нехорошо с твоей стороны, — поддела я.
Роджер закинул в рот кусочек печенья.
— Особенно если учесть, что они недавно обручились.
У меня широко раскрылись глаза.
— Серьезно?
Щеки Трэвиса слегка порозовели, и от этого его каштановые волосы с рыжиной показались еще ярче.
— Примерно месяц назад.
Я поднялась со стула и обняла его.
— Я так за вас рада.
И это была чистая правда. И Роджер, и Трэвис были в первой группе, выехавшей по вызову после исчезновения Новы. И когда шериф Миллер стал все реже выходить со мной на связь, именно они держали меня в курсе. Но я понимала: если хочу, чтобы полиция по-настоящему занялась делом Новы, мне нужно перетянуть Миллера на свою сторону. Мне нужно найти что-то, что заставит его поверить: Нова все еще где-то там, и надежда есть.
— По-моему, у моих ребят слишком много свободного времени, — прогремел громкий голос.
И Роджер, и Трэвис напряглись. Тон Миллера звучал шутливо, но за словами чувствовался резкий рывок удавки. Волосы у шерифа от возраста стали совсем белыми, и хотя густые усы могли бы придавать ему добродушный дедовский вид, в его голосе было что-то настолько недоброе, что это ощущение исчезало без следа.
У Трэвиса дернулась мышца на челюсти.
— Просто поздоровались.
Роджер лучше умел играть в эту игру. Он усмехнулся шерифу и протянул ему пакет.
— Печенье?
Миллер посмотрел на угощение. Я видела, что ему хочется взять, но он покачал головой.
— Нет.
Я наклонилась и вытащила третий, последний пакет.
— Вам я тоже принесла, сэр. Домашнее.
— Ты их отравила? — пробормотал Трэвис себе под нос.
Роджер поперхнулся чем-то средним между смехом и кашлем.
Миллер только нахмурился, но все же выхватил у меня пакет.
— Чего ты хочешь, Брейдин? Новостей нет. Я уже говорил, что позвоню, если они появятся.
— Знаю. Но я хотела сообщить, что переехала в Старлайт-Гроув.
Все трое мужчин мгновенно замолчали и застыли.
— Да о чем ты вообще думала? — взревел Миллер. — Думаешь, можешь переехать в город и теперь каждую неделю сидеть у меня на шее? Я запросто могу запретить тебе вход в это здание. У нас есть настоящие дела. Твоя подруга пропала. Туристы постоянно гибнут в этих лесах и горах. Мне жаль твою утрату, но тебе пора ее отпустить.
Я так сильно прикусила щеку изнутри, что почувствовала вкус крови.
— Она не пропала. Я нашла ее бутылку с водой на парковке. Кто-то ее забрал.
— Она могла просто уронить ее, когда вы уходили на тропу…
— Нет. Я видела, как она из нее пила, — резко ответила я.
Миллер покачал головой.
— Тебе так кажется. Память играет с людьми злые шутки. И чувство вины тоже.
Последнее было, пожалуй, самым правдивым, что я когда-либо слышала от него.
— Я не ошибаюсь. И даже если вы мне не поможете, это не значит, что я остановлюсь. Никогда.
Я схватила сумку со стула и быстрым шагом вышла из здания на раскаленный солнцем тротуар. Дыхание сбилось, пока я пыталась унять гнев.
— Брей.
Я напряглась, услышав голос Роджера, но все же заставила себя обернуться. Жалость на его лице ударила по мне, как кулак в живот.
— Ты тоже думаешь, что ее больше нет.
Его голубые глаза на мгновение скользнули в сторону.
— Неважно, что думаю я.
— Для меня важно, — тихо сказала я.
Роджер долго смотрел на меня.
— Думаю, она, скорее всего, упала в реку, и ее утащило течением. Мне не хочется думать, что ее похитили. Потому что если это так… тогда ее уже нет, и конец у такой истории редко бывает легким.
У меня скрутило желудок. После исчезновения Новы я погрузилась в мир пропавших людей и наслушалась достаточно страшных историй. Торговля людьми. Серийные убийцы. Насильники. Я не хотела такого для своей подруги и сестры.
— Но, — продолжил Роджер, — иногда мы ищем ради себя. Нужно пройти по всем возможным дорогам, чтобы потом суметь отпустить. Так что скажи, что тебе нужно?
Он мог не верить, но все равно собирался помочь. Я и это приму.
— Мне нужны ресурсы. У меня есть карты перемещений и возможных наблюдений. Есть похожие случаи исчезновений. Но мне нужно… мне нужен доступ к записям камер за тот период и к отчетам о возможных свидетельствах.
Роджер поморщился и провел ладонью по лицу.
— Миллер тебе не позволит, — догадалась я.
Роджер покачал головой.
— Сказал, что выгонит меня, если я использую служебное время или ресурсы. — Он тяжело выдохнул и оглянулся через плечо, будто проверяя, достаточно ли у нас уединения. — Не знаю, почему Миллер так уперся, но он наваливает еще больше работы на любого, кто говорит, что может заняться делом Новы.
Во мне вспыхнула злость, горячая волна поднялась к щекам. Я понимала, что у них маленький отдел и мало ресурсов, но это уже было просто жестоко.
— И как мне тогда получить эти записи?
Роджер долго смотрел на меня.
— К этому времени их могли уже стереть. Но…
— Но что? — быстро спросила я, чувствуя, как вспыхивает надежда.
— У меня есть друг. Он отлично разбирается в компьютерах. Может найти обходные пути. Я попробую.
Я поднялась на носки и звонко чмокнула Роджера в щетинистую щеку.
— Спасибо.
— Осторожнее, — предупредил Роджер. — Будешь так меня целовать, я начну приглашать тебя на ужин.
— Прости, дружище. Эта лавочка закрыта.
И так и останется. Иногда доверие ломают слишком много раз, чтобы снова идти той дорогой. Это было бы нечестно и по отношению к себе, и по отношению к тому, с кем ты попробуешь.
Роджер окинул меня взглядом.
— И зря.
Я рассмеялась, уже шагая по тротуару.
— Считаю это комплиментом.
— Так и есть, — крикнул он
