склонился над тетрадкой, волосы упали вперед, почти коснулись ее руки. Фрост тут же отодвинулся.
— Давно хотела спросить... — Сеня рассматривала его с любопытством. — Почему у тебя такие длинные волосы?
Фрост моргнул. Хотел отшутиться, но не стал.
— Нравится. И все, никакого подтекста.
— Мне тоже нравится.
Сеня протянула руку — осторожно, будто проверяя, можно ли. Он не успел ни разрешить, ни запретить. Она уже коснулась пряди возле его виска. Теплые пальцы. Чуть ощутимое прикосновение. Она потянула за резинку, и темные пряди упали Фросту на плечи. Сеня пригладила их ладонью.
— Красиво, — выдохнула она, чуть отстранилась и тоже распустила волосы.
Прислонилась висок к виску, смешала пряди. Его — темные, ее — русые. Спросила:
— Можно?
Он хотел спросить, что именно, или сказать, что ей можно все, но она уже взяла тонкие кончики их прядей, пропустила сквозь пальцы. Свела их вместе. Сплела, как ниточки. Маленькую косичку из двух человек. Фрост смотрел на ее руки. На осторожные движения. На то, как серьезно она все это делает, будто не косичку плетет, а операцию на сердце делает. У него даже в груди заболело.
— Готово, — пробормотала она. — Так и будем теперь сидеть.
Она с трудом сдерживала улыбку, специально хмурилась, приблизившись к тетрадке, словно и правда пыталась разобраться в задачке, но постоянно поглядывала на Фроста. Он чувствовал ее взгляд кожей — как будто кто-то водил ладонью по воздуху над его шеей. Нужно было отодвинуться, вставить шутку, сменить тему, расплести прядки и собрать волосы, но тело сидело неподвижно, будто боялось лишним движением разрушить хрупкое равновесие между ними. Сеня подняла голову. Медленно, как из воды. Губы приоткрыты. Вся она находилась слишком близко. Почти невыносимо.
— Смотри. — Фрост забрал у нее ручку, ткнул в тетрадь почти не глядя. — Вот эта задачка точно будет в контрольной. Давай по ней пока пробежимся.
Сеня выпрямилась, закусила губу и потянула резинку с их общей косички, аккуратно расплела. Перекинула свои волосы на спину. И между ними сразу стало холоднее. Фросту захотелось стукнуть самого себя по уху. Вечно он так. Портит даже самый отличный момент своей тупостью.
— Я все равно ничегошеньки не понимаю, — призналась Сеня. — Мне эти цифры, эти формулы, значки все эти — как птичий язык. Никакой привязки к реальному, ерунда какая-то, и все.
Она хмурилась. И эту складочку между бровями нужно было разгладить легким прикосновением, но Фрост не мог пошевелиться.
— А если бы не про циферки было? — спросил он. — Если бы про что-то реальное? Вот смотри: это R — радиус, так?
Сеня кивнула.
— Радиус окружности. А если не окружности, а например... — Он задумался.
— Например, это был бы радиус хрупкости, — подхватила Сеня.
— Это что еще за хрень? — Фрост засмеялся раньше, чем испугался, что обидит Сеню, но та смотрела на формулу с интересом, может быть первый раз за все их занятия.
— Ну... — Сеня неопределенно повела рукой. — Это такое... расстояние. На котором человек начинает быть хрупким. И может... хрупнуть.
И сама рассмеялась первой.
— Хрупнуть? Это научный термин?
— Теперь да. Смотри.
Она написала строчку: Rх = D – T / (n · S). Фрост наклонился ближе.
— Rх... радиус хрупкости, — зачитала Сеня шепотом. — D — расстояние... между кем?
— Между людьми, — подсказал он. — В момент надлома.
— Ага. — Она медленно кивнула. — Значит... если D маленькое?
— То ты уже... — Он запнулся. — Ну, все. Хрупнулся, короче.
— А T тогда что?
— Попытки сближения. — Фрост почесал висок. — Чем их больше, тем... ну... безопаснее.
Он чувствовал Сенино дыхание на своей коже. От него было щекотно и горячо.
— А n?
— Ну, всякое непрожитое, наверное, — протянула Сеня. — Травмы всякие, сколы.
— А S? — Больше всего Фросту хотелось провести языком от ее уха по шее вниз, но надо было искать слова и произносить их, не выдав, как жарко разрастается под пупком.
— Сила связи, — выдохнула сбивчиво. — Эмоциональной. Или какой получится.
Сеня смотрела на него так внимательно, будто формула имела отношение не к бумаге, а к тому, что происходило между ними прямо сейчас.
— Если S равна нулю... — тихо произнесла она, — даже легкий контакт... разрушает?
— Да, — сказал он.
Сеня опустила взгляд. На их колени. На расстояние между ними — меньше ладони.
— А если n слишком много?
— Тогда радиус хрупкости... бесконечный. — Он пожал плечами. — Человека лучше не трогать. Сколько ни приближайся — все равно... больно.
Она подняла глаза. И расстояние между ними вдруг стало невычислимым.
— А если T... равен нулю? — спросила она.
Фрост хотел пошутить, но голос сам стал хриплым:
— Тогда Rх не считается.
Пауза.
— Это зона неизвестной опасности.
Сеня медленно выдохнула.
— Может... — она сказала едва слышно, — стоит проверить? Что там в зоне?
Он не успел ответить. Она смотрела так, будто уже знала формулу результата. Фрост дернулся было назад, но поздно: Сеня коснулась его губ — очень осторожно, едва-едва, будто боялась сделать больно. Поцелуй был таким легким, что сначала он даже не понял, что это поцелуй, а не случайное касание. Волосы Сени скользнули ему по щеке, мягкие, теплые. Сердце ударило ребром куда-то выше груди. Она тут же хотела отстраниться — он почувствовал, как дрогнули ее пальцы на его толстовке, как напряглись плечи.
— Извини... — начала она, но не успела договорить.
Фрост прижал ее к себе как мог крепко. Она застыла так, и только оба их сердца стучали оглушающе. Потом Сеня коснулась его губ снова. На этот раз чуть сильнее, теплее. Поцелуй стал настоящим. Губы, язык, горячо, невыносимо приятно, зубы мешают, нос мешает, хочется еще. Горло сжалось. Воздуха перестало хватать. Сеня оттолкнула его, когда он уже был готов сползти с кровати на пол.
— Надо подышать, — пробормотала она и смущенно засмеялась.
— Пойдем... — Голос Фроста сорвался. — Пойдем лучше до леса дойдем. Пока светло еще.
Сеня кивнула. Он встал, дал ей руку. Они молча вышли из комнаты, молча собрались в прихожей, неловко мешая друг другу, будто тела стали неповоротливее и тяжелей. Вышли на улицу, тучи совсем разошлись, но небо все равно было низким. Сеня шла рядом,
