Жизнь света
Звездный луч пронзает космос насквозь, он ясно видит свой путь в темном, безжизненном космосе… А попав на Землю, луч начинает дрожать, спотыкаться о каждый фонарь, пока совсем не пропадет, не затеряется в земной атмосфере…
Луч света в темном царстве чувствует себя хорошо.
Погибает же он — в светлом царстве.
у вулканов много тепла, которое они спешат поскорей отдать и потому извергают его, обжигая, но не согревая…
Теплоту ведь тоже нужно уметь отдать. Чтобы благие порывы не стали стихийными бедствиями.
Облака рождаются в океане и терпят бедствие на земле, осыпаясь дождями, расшибаясь о камни и сухую земную твердь. И они высаживаются в какой-нибудь луже, как Робинзон на необитаемом острове, и плывут посреди грозной стихии, земли, попутным ручейком или попутной речушкой в большие попутные реки, а там — на родину, в океан.
А за ними вырастают леса, расцветают сады, оживает земля, напоенная влагой.
Если ж нет ничего попутного — ни рек, ни ручейков, — они уходят под землю. Они проходят сквозь землю, сквозь эту сухую твердь, и ничто не может их остановить: ведь они идут к своему океану. В подземной темноте, натыкаясь на камни и руды, они идут к своему океану — через многие километры, через суглинки, известняки и пески…
А над ними зеленеют поля и созревают колосья. И живет, и дышит над ними земля…
И они возвращаются в океан. Чтобы вторично родиться облаком, и в десятый, и в сотый раз родиться облаком в океане. И всякий раз терпеть бедствие на земле.
А она зеленеет, земля, расцветает и хорошеет, и плывут над ней облака, идущие с океана…
И все, что она имеет, все, чем земля хороша, сделали те, кто на ней потерпел бедствие…
Легкий гелий улетает с Земли, и легкий водород улетает с Земли, а оседает на Землю все тяжелое.
Тяжелый кремний. Железо. Тысячи, миллионы тонн. Вся тяжесть космоса ложится на плечи Земли — с каждым днем все больше и больше…
Да, возраст — это не годы и даже не века. Возраст — это то, что происходит с Землею. Когда все легкое улетает, исчезает неизвестно куда. А на плечи ложится тяжелое — неизвестно откуда…
У большинства животных мозг и сердце находятся на одном уровне, и уровень этот, надо сказать, невысок. Да и что за высота — в горизонтальном положении!
Человек, приняв вертикальное положение, значительно повысил этот общий уровень, но мозг у него оказался выше сердца.
Мозг человека намного выше сердца, и расстояние между ними тем больше, чем выше поднимается человек.
Со Вселенной Земля разговаривает на коротких волнах. Короче говоря… Еще короче…
Лишь короткие волны пробиваются в космос, а длинные не в состоянии оторвать себя от Земли.
Поэтому будем кратки — чтоб нас услышали.
Главный закон движения: палок не должно быть больше, чем колес.
Каждая низменность норовит стать возвышенностью, и это настоящее стихийное бедствие.
Для того, чтобы быть полезным, необязательно стать ископаемым.
Там, где каждый считает, что лично он не делает погоды, погода бывает самая отвратительная.
Для того, чтобы не пройти мимо цели, иногда необходимо пойти ко дну.
Всем силам, которые действуют на земле, противостоит единственная — сила инерции.
В определенных (очень холодных) условиях даже лед излучает тепло. Но стоит ли ради этого создавать такие условия?
Умение сохранить себя под давлением силы — признак упругости. Умение изменить себя под давлением силы — признак пластичности. В мире господствуют упругие и пластичные тела. Есть еще хрупкие тела, но они, разумеется, не господствуют.
На погруженное в жидкость тело действует выталкивающая сила, но не всегда на нее можно рассчитывать.
Окружность может широко распространиться по плоскости, но при этом будет продолжать гнуться дугой. И никогда ей не разогнуться, никогда не стать прямой линией из-за постоянного тяготения к центру.
Знаменатель в дроби — своего рода пьедестал: чем меньше дробь, тем больший ей требуется знаменатель.
Угол зрения состоит как минимум из трех точек зрения.
Максимум — это то, к чему постоянно стремится минимум, а минимум — то, чего максимуму всегда не хватает.
Главная трудность в решении многих задач состоит в том, что ответы на них даются только в конце учебника.
И у зыбких дюн бывают крутые склоны. Правда, не против ветра.
Квакша в семейной жизни. Плохо, когда у женщины ее пол — это ее потолок. Хотя и самый высокий потолок не может заменить женщине пола.
Глупый Сивка. Ум всегда лучше виден на фоне глупости, а глупость на фоне ума. С какой стороны ни взгляни, какая это все-таки отличная пара!
Когда слова выходят в люди. Даже у чурбана можно набраться ума. Особенно если иметь хорошую голову.
Король Годяй. Расколдовали заколдованный круг, и теперь он не заколдованный, а порочный.
Герои арифметики. Арифметика победившего социализма: первый среди равных, человек второго сорта, комбинация из трех пальцев, четвертое управление, пятый пункт, шестерка, семь бед — один ответ, наше дело десятое — и так далее, вплоть до полной победы коммунизма.
Вышла Правда в сверкающий зал…
Вышла Правда в сверкающий зал —
Из забвенья, из тьмы, из тумана,
Отвели для нее пьедестал,
Тот, что раньше служил для обмана.
Натерпелась она на веку,
Надорвала сермяжные жилы,
Ну и хочется быть наверху.
А чего же? Она заслужила.
И она улыбается в зал.
Справедлива, мудра и гуманна.
Возвышает ее пьедестал.
Тот, что раньше служил для обмана.
Ах эта сказка, эта небыль,
Она бывает неправа,
Когда с земли уводит в небо
То, что годилось на дрова
Но ошибается и быль,
Когда, рассудку на потребу,
Спокойно превращает в пыль
То, что почти достигло неба.
Кошка жила в зоопарке, но не в клетке, а между клетками. Это было обидно, потому что в клетке кормят, а между клетками нет. Что сам ухватишь, тем и бываешь сыт. Но зато живешь на свободе.
Таков закон жизни: либо сытая, либо свободная жизнь. Этот закон никому не нравится, потому что в любом случае чего-то не хватает.
Кошке не нравилось, что сама она на свободе, а еда от нее отделена клетками. И она бегала между клетками и кричала: «Долой клетки!» — наполняя атмосферу вольнолюбивыми мотивами. И когда вольнолюбивые мотивы дошли до администрации, клетки убрали и зоопарк переоборудовали в заповедник, где все на природе, все на свободе…
И сразу все завопили: «Давайте жрать!»
Громче всех вопила кошка. Раньше еду можно было стащить из клетки, хотя это и было сопряжено с определенными трудностями. А теперь что получилось? Ни клеток, ни еды?
А преступность? Когда у нас была такая преступность? Вы посмотрите, кого повыпускали из клеток! Это же преступники! Они же заживо друг друга едят!
Кошка забилась на самую верхушку дерева и с ужасом смотрела, как свободные граждане поедают друг друга. В свободолюбивых мотивах ничего об этом не было сказано.
И кошка завопила сверху: «Свободу клеткам!» Но спуститься с дерева не решалась из страха перед растущей преступностью.
Так и осталась на дереве. Научилась орешки грызть. Белки принимали ее за свою и вместе с ней кричали: «Свободу клеткам!»
Пассажир Чижик, вылетающий до Харькова
Рассказ зяблика
Мы всегда недовольны. И то у нас не так, и это не по-хорошему. И не те птицы на деревьях поют, и не те, какие надо, наедаются досыта. А я вам так скажу: слишком хорошо живем. Чересчур хорошо живем, вот в чем главная причина.
