и бывает: что-то происходит, а он уже знает несколько вариантов того, что будет дальше. Именно благодаря скрупулезному анализу и стратегическому уму, как это выделили в его анкете во время прохождения экзаменов в разведшколе, Виктор мог понять природу многих событий, мотивы людей и их дальнейшие действия. Он, правда, не был гением, не был психологом или пророком, как рассказывал о себе тот же Вольф Мессинг. Он, скорее, просто умел замечать то, что не видели другие, обращать внимание на мелочи и выстраивать из этого логическую цепочку.
Вот и сейчас Крылову казалось, что логично было бы со стороны диверсантов затеряться среди толпы неравнодушных смолян, послушать разговоры и оценить масштаб реакции жителей города на их действия, ну и, очевидно, саму успешность их миссии. Ближе всего они должны были быть к милиционерам — те в форме, заметить их легко, и от их дальнейших действий зависит то, что именно стоит затем доложить своему начальству. Если подрыв состоялся, а так оно и было, то немудрено, если те, кто это сделал, находились где-то поблизости. Крылов посмотрел по сторонам. Никто не смотрел на него и его команду. Смоляне, к счастью или нет, больше доверяли милиции, во главе которой стоял Титов, прямо в эту минуту активно размахивающий руками и обещавший наказать всех причастных к подрыву моста. Он не осмеливался сказать, что это диверсия, но уверял всех и каждого, кто слышал его громогласные изречения, что преступники будут непременно найдены, а поиски начнутся «сию же минуту!».
— Можем идти, — тихо скомандовал Крылов и пошел мимо людей, которые, как ни странно, интуитивно расходились перед ним.
Анна и Иван пошли следом за ним.
До дома в начале Большой Советской они добрались без проблем — многие горожане шли в противоположную от них сторону, а на перекрестке улиц разместились кареты скорой помощи и готовые помочь беде смоляне. Казалось, сам город стремился как можно быстрее залечить непоправимую рану, только-только отвыкнув от постоянного нанесения ран.
К моменту начала обсуждения Анна уже успела заварить чай — с кофе было еще тяжелее, чем с чаем, поэтому вся команда из кофеманов стала чаеманами и пила только его большую часть времени. Все трое сели за стол. Говорить начал Крылов.
— Итак, что мы имеем? В городе устроили диверсию. И судя по тому, как восклицал товарищ начальник управления городской милиции, это первое такое происшествие за последний месяц. То есть с начала освобождения Смоленска — это первая диверсия.
— А мы уверены, что это именно диверсия? — Соловьев оторвал взгляд от чашки с чаем.
— А ты слышал взрыв, Ваня?
— Слышал.
— Ну вот и все, — Крылов кивнул сам себе и, почесав подбородок, продолжил. — Диверсия это. Что еще может быть? К тому же наши только начали восстанавливать единственный мост в городе, вполне очевидно, зачем предателям нужно было взрывать именно его.
— Зачем? — снова встрял Иван.
— Затем, что еще месяц сейчас уйдет на его восстановление, и неизвестно, сколько времени на то, чтобы построить мост, по которому может двигаться транспорт, а не только ходить по нему пешком. Еще вопросы?
Виктору явно не нравилось, что Иван лезет со своими вопросами. Тот потупил взгляд и снова уткнулся в чашку с мутной жидкостью.
— Разрешите доложить по поводу задания, — встряла в разговор Аня.
— Разрешаю, — вздохнул капитан. — У него есть алиби на момент взрыва?
Анна кивнула.
— Так точно, товарищ капитан. Мы проследили за ним до самой гостиницы, где он остановился, — это даже не совсем гостиница, а просто комнаты у одной хозяйки, которые она переоборудовала под гостиничные номера. Ну так, на время восстановления города. А то, знаете же, люди сейчас вообще либо под стеной крепости спят, либо вообще в землянках — те, кому места не хватает. А у этой Варвары Павловны комнаты — я даже цену узнала, но у нее дорого, обычный инженер не потянул бы за такие деньги снимать…
— Ближе к делу, — прервал ее поток слов Крылов.
— А, — Анна запнулась. — Ну да. Так вот. Как вы и говорили, товарищ капитан, мы встретили Соколова на площади — он в этот раз ни у кого пиво не покупал, а так, просто газетку взял почитать, посидел на лавочке, почитал несколько минут, а затем пошел куда-то. Мы последовали за ним. Затем он повернул на соседнюю улицу, где базар, купил там яблок и свежую рыбу, а потом пошел, как оказалось, к себе домой, то есть в гостиницу, ну в комнаты.
— И на момент взрыва находился там?
— Так точно, товарищ капитан, он на общей кухне рыбу жарил, так воняло… — Анна усмехнулась. — А когда взрыв прозвучал, мы сразу прервали операцию, раз уж Соколов в гостинице, и побежали на место… От прохожих узнали, что взорвали мост у нашей улицы, а там уже… Вас нашли, товарищ капитан.
— Понятно… — вздохнул Виктор. — Значит, он не мог подстроить взрыв и не был на том месте в момент диверсии.
Крылов потер ладони. Ему очень хотелось верить, что чутье не подвело его, что Соколов — этот мнимый инженер, у которого есть такие деньжищи в такое-то время комнату целую снимать, когда люди действительно живут на земле и спят на ней, — действительно диверсант и предатель, но пока что доказательств не было.
— Получается, в этом был кто-то другой замешан, а не он. Или же он заранее все спланировал, а взрыв мог поставить на нужное время… Засечь его, и в это время, для отвода глаз и подтверждения на всякий случай своего алиби, решил прогуляться по парку и купить рыбки на обед. Рыбки… Гад.
— Я думаю, что это может быть не единственная диверсия, — все же спустя некоторое время предположил Иван. — Первая, но не последняя.
— Что ты имеешь в виду?
— Что мост это хоть и стратегически важный объект, но он недостроен, а потому пользы практически не нес, кроме, разве что, того, что работы сорвались, и теперь неизвестно, сколько еще он будет строиться.
— Так… — Крылов задумался. — Продолжай.
— Но город же восстанавливает не только мосты, но еще и фабрики, жилые дома, военные части… Здесь много, очень много наших, которые точно где-то базируются. И если диверсанты намерены вернуть свою так называемую любимую власть, то, вероятно, одним мостом они не ограничатся.
— Хочешь сказать, подрыв моста — для отвода глаз? — заключил Крылов.
— Думаю, да, — кивнул лейтенант.
Команда погрузилась в задумчивое молчание. Стоит отметить, что смершевцы до этого старались действовать каждый сам по себе, а потому работа в команде была для них непривычной. Анна выпила
