сотрудника СМЕРШ», — повторил про себя Крылов заученное определение, сказанное ему еще в самом начале обучения в школе НКВД полгода назад: «Только долго и тщательно наблюдая за объектом, можно узнать его истинные помыслы и вовремя остановить». Он прикрыл глаза, сосредоточился, перебирая в уме все, что он узнал за последний год, и уткнулся взглядом в одного из пассажиров. Виктор помнил — ему всегда стоит быть начеку. Его враг — самый опасный из всех. Его враг — шпион, диверсант, предатель, продавший свою Родину немцу.
Только пассажир, в которого Крылов уперся взглядом, о его умозаключениях не подозревал — мужчина лет сорока в это время спокойно читал «Правду». Свежая газета хрустела в его пальцах, а края ее свешивались вниз настолько, что Виктор мог видеть его лицо: аккуратно подстриженная бородка, очки, складка меж бровями и в целом весьма сосредоточенный, но какой-то измученный вид. Крылов скользнул взглядом ниже и обнаружил, что на мужчине новое кожаное пальто — интересно, и где он его приобрел в разгар войны, когда многие голодают, как, например, в Ленинграде… Что-то щелкнуло в голове у Крылова, и он замер: мысли о Ленинграде, о холодном, жестоком Ленинграде, в который никак не прорваться и из кольца которого не вырваться, болью отзывались в душе капитана. Он посмотрел еще раз на мужчину, сидящего наискосок от него, и, наконец, увидел в ногах его саквояж. В нем при каждой малейшей тряске что-то звенело — металлический звук был еле слышен, но чем-то привлек Крылова, как и весь внешний вид пассажира. Один раз тот даже выглянул из-за своей газетки и с возмущением глянул на Виктора, но, увидев, что тот в форме, как-то сконфузился, кивнул и снова уткнулся в сводку Совинформбюро.
Поезд неожиданно качнуло сильнее обычного — Виктор в последний миг рефлекторно схватился руками за столик перед собой и избежал падения, — вагон заскрипел в такт остальному составу, и поезд остановился.
— Внимание! Остановка! Станция Ярцево! Станция Ярцево! — гнусавым голосом громко объявила кондуктор. — Остановка две минуты! Предъявите билеты для проверки!
Виктор похлопал себя по карманам и достал смятый билетик. На нем почти стерлась печать московской проверки. Капитан вспомнил, как этот самый билет ему вручило начальство. «Поедешь, значит, в Смоленск на задание, — сказали ему тогда. — Город только недавно как освободили, всякой дряни там сейчас полно — выползли, гады-то, после освобождения, все к Гитлеру вернуться хотят, вот ты их и поймаешь. Понял?» Понял. Его третье задание в новой должности и новом звании, да еще и в Смоленске — здесь никак нельзя было оплошать.
— Товарищ капитан, предъявите билетик, — прозвучал совсем рядом с Крыловым голос.
Он поднял голову и протянул скомканную бумажку.
Женщина, оказавшаяся рядом с ним, хмыкнула и попыталась расправить билет, затем сосредоточилась, чтобы сверить данные. Виктор подобные заминки не любил, а потому поднял взгляд на контролера, сзади которой в это время почти незаметно проскользнул тот самый мужчина в очках. Он поправил их, но как-то криво, зажал посильнее газету и почти обнял свой чемодан, а после всего за одно мгновение ока вышел из поезда как ни в чем не бывало. Странная картина… И куда он так спешит? Покурить, что ли?
— Ага, ну что ж, товарищ, — сообщила женщина у него над ухом и, сложив, слегка разорвала билет. — Билетик действителен, так что хорошего пути, скоро будете в Смоленске.
Виктор резко поднялся и, глядя сверху вниз на изумленную даму, которая в недоумении захлопала ресницами, выпалил:
— Сколько еще до Смоленска?
— Так… Два часа, милочек, — пробормотала она, поправив берет.
Крылов кивнул и мигом вышел из вагона, несмотря на возмущения проводницы, кричащей что-то о двух минутах. Если его чутье не подводит, то этот подозрительный тип, прошмыгнувший за секунду до проверки и сейчас спешно уходящий в сторону выхода со станции, в самом деле хранил какие-то секреты. Виктор, догоняя его, перебирал в голове все возможные варианты повода к задержанию и, в конце концов, остановился на том, что сейчас военное время, а он вызывает подозрения.
— Предъявите документики! — крикнул он чуть ли не у уха мужчины.
Тот вздрогнул — видно было, что он совсем не ожидал, что кто-то его настигнет, и обернулся. Виктор попытался понять, какую эмоцию выражало его лицо, но, кроме беспокойства, ничего не распознал. Незнакомец суетливо поправил очки, сунул руку в карман кожаного пальто и достал оттуда темно-серый прямоугольник — паспорт, который практически сразу выдернул из его рук Крылов.
— Так… — задумчиво произнес капитан, сверяя сначала фотографию с реальным лицом, а затем проверяя написанное. — Товарищ Соколов… Алексей Иванович… 1901 года рождения…
Виктор взглянул на мужчину и хмыкнул.
— Род деятельности?
— Я… инженер, — едва слышно ответил Соколов.
— По какой нужде направляетесь в Смоленск?
Виктор жестом указал на чемодан инженера, и тот открыл его. Внутри оказались какие-то погнутые железки, а под ними стопки белья и личных вещей.
— Да вот, помогать восстанавливать город направляюсь… — Соколов поправил очки, съехавшие на нос. — В Смоленске же почти нет связи — все нарушено после… — тут он замялся. — Ну, в общем, ничего, восстановим, не только же письма отправлять полевой почтой.
Мужчина робко улыбнулся, закрыл чемодан и глянул на капитана. Тот, до последнего пытаясь выследить, что в этой истории может быть не так, еще раз просмотрел паспорт и только после этого беззаботно улыбнулся, возвращая документ.
— Так вы, должно быть, в Смоленск из Москвы-то самой едете? — как ни в чем не бывало спросил Крылов.
— Нет, — проговорил Соколов. — Я из Ленинграда, а в Москве оказался волею судьбы — меня эвакуировали практически сразу в составе нашего завода, а там я уже перебрался в столицу. Руки-то все равно нужны.
Он пожал плечами и еще раз поправил очки.
— Ну, товарищ, это все? А то, извините, мне пора.
В эту самую секунду поезд, как бы соглашаясь с инженером, загудел. Виктор проигнорировал спешку транспорта, уже готовящего двигатель к разгону, и неожиданно протянул руку Соколову. Тот, в который раз изумившись, все же пожал ее.
— Вопросов к тебе у меня больше нет, — улыбнулся капитан. — Так что иди с миром и удачи тебе на службе.
— И вам, и вам, — закивал инженер, а после повернулся к нему спиной и засеменил к выходу.
Виктор на миг остановил взгляд на его слегка сутулой спине, а после побежал к своему вагону. Заскочить в него он успел, когда поезд тронулся, поэтому на свое место капитан сел, уже запыхавшись и переводя дыхание. Пассажиры не понимали его состояния, не знали, что в это время
