разные моменты, Крылов все больше понимал мотивы Яновецкого. Неясно было только, что такого он сделал родной стране, что с приходом врага решил сразу же переметнуться на его сторону, да еще и так скоро, так ярко — убивая, публично казня, наказывая и пытаясь выслужиться перед фрицами. К сожалению, этого конкретно Петр не знал — по его словам, Яновецкого хорошо он узнал только во время войны, а о его довоенной судьбе он знал не так уж и много, а точнее, «практически ничего, что можно было бы подтвердить». Ведь Григория часто обвиняли местные во всех своих бедах, причиненных не только им, но и другими пособниками немцев, а порой и ими собственной персоной, а потому приписывали ему самые разные дела, выдавая за правду. Кто-то говорил, что он сбежал из Польши. Кто-то говорил, что его предки и есть обрусевшие поляки, которые переехали сюда еще до войны, и даже до Первой мировой войны. Кто-то думал, что он держит пленников или свою жену в подвале, или вообще убил ее и своих детей так же, как убивал десятки мирных горожан Смоленска.
— Он казнил своими руками? И все поручения фашистов выполнял собственноручно? — уточнил Виктор у Петра, направившись к выходу из его дома.
— Не всегда, — сказал мужчина. — Убивать он любил — в нем все это время присутствовала какая-то ужасная, не поддающаяся разумному объяснению и логике жестокость. Это он делал сам. А все остальное — нет, что вы, товарищ капитан. Лучше он заставит батрачить кого угодно, мог даже вырвать с улицы и оторвать от дел детей, стариков, рабочих, лишь бы они сделали то, что ему угодно — убрали снег, вынесли трупы, протерли его сапоги… Всякое было. Мы ненавидели полицаев всей душой, ведь набирали их из наших соседей, которые за что-то возненавидели нас еще раньше, чем у нас к ним выработалась неприязнь, и решили отыграться на других за свои сломанные судьбы.
— Значит, даже в таком деле, как это — возвращение той власти, он решил понабирать себе помощничков, без которых он бы не сделал ничего… Лентяй этот ваш Яновецкий, скажу я вам, — вздохнув, произнес капитан. — Опасный лентяй. Таких людей, знаете, хочется под микроскопом рассмотреть, чтобы всю их гнилую душу достать и стереть в порошок.
— На все воля Божья, — усмехнувшись, ответил Петр, глядя на Виктора, стоявшего у входной двери. — Но я желаю вам удачи, товарищ капитан. Кто знает, чем это обернется, и я буду уповать на Бога, чтобы все было хорошо. Возвращайтесь с хорошими новостями.
Виктор посмотрел на него, затем на Ивана, стоящего неподалеку, и кивнул, приоткрыв рот, будто хотел сказать что-то напоследок, но не нашел слов. Он вышел из дома Петра и, не оборачиваясь, стремительно пошел вперед. Виктора в этот самый момент кольнуло недоброе предчувствие, и он подумал, что нужно как можно быстрее поймать Яновецкого.
Час спустя капитан Крылов был уже у гостиницы, в которой жил Соколов. Он надеялся на то, что Аня сейчас дома и с ней все в порядке, или, он надеялся, наоборот, где-нибудь не дома, но тоже с нею все в порядке. Как только мысли Виктора обратились к Ане Свиридовой, он тут же с огромным сожалением и очень запоздалым раскаянием вспомнил о том, что за все это время так и не пришел к ней ни на одну встречу. А ведь он вытолкал ее тогда из их квартиры, когда она приходила с новостями о Соколове, и ведь это же по ее наводке Ваня нашел Василия Гновича и узнал весомую часть фактов в расследовании этого дела.
«Ой…» — подумал Крылов и поморщился от осознания того, что просто-напросто забыл о своем обещании каждые три дня приходить в полдень в сад Блонье для того, чтобы спросить у Ани о делах Соколова и Яновецкого. Получается, он зря ее гонял туда-сюда каждые три дня?
«Ладно, так. Не зря. Она была при деле и тоже собирала важные сведения. После этой операции узнаю у нее, что же она выяснила за это время, — так отчет о проделанных действиях нашей группы будет наиболее полным. Соберись, товарищ капитан, — подумал Крылов и выпрямился. — Сейчас важно то, что необходимо срочно поймать Яновецкого и предать его суду».
Он напряг спину и расслабил плечи, после чего провел рукой по своей зеленой форме и проверил наличие в кобуре ТТ. Все было на месте… Крылов посмотрел на улицу и замер: среди высыпавших на улицу людей во время обеда и наводнивших площадь и дорогу к гостинице упрямо шел человек в темном пальто. Виктор не знал, был ли это сам Яновецкий, так как ни разу его еще не видел, но отчего-то напрягся, увидев эту громадную фигуру, стремительно движущуюся к зданию. Крылов переступил с ноги на ногу в нетерпении узнать правду, но решил, что спешка в таком деле ни к чему — возможно, это просто очередной постоялец или, может… Гость. Гость Соколова, например? И как проверить? Пойти за ним следом?
«Нет. Надо выждать время, — остановил сам себя Крылов. — Если я направлюсь прямо за ним, то это будет подозрительно, и обычного человека это просто спугнет, а если это Яновецкий, то это тем более послужит для него сигналом к бегству».
Он перемялся с ноги на ногу и решил прождать несколько минут, прежде чем заходить внутрь здания. С улицы капитан пытался проследить за мрачным мужчиной, который в это время стоял у стойки регистрации и о чем-то разговаривал с девушкой за ней.
Нервы Крылова накалялись с каждой минутой. Он порывался выйти из своей засады и идти к гостинице — что-то внутри чуть ли не кричало о том, что пора, и когда мужчина скрылся из коридора, Виктор наконец последовал в гостиницу.
— Доброго дня, — приторно улыбнулась девушка у стойки регистрации. — Чем могу помочь?
— К вам сейчас заходил мужчина, — ответил Крылов, подходя к ней. — Высокий… Темный… Темное пальто, темные волосы. Знаете, кто это был?
— Не имею права разглашать данные о наших постояльцах и их гостях, — все с той же улыбкой ответила девушка. — Возможно, вы хотите занять одну из наших комнат? У нас сейчас отличный выбор и много свободных мест. Присматриваете себе что-нибудь?
Виктор начал терять терпение.
— Кто это был? — спросил он резко, чеканя каждое слово.
— Простите, не имею права разглашать такую информацию, — приторно вежливо ответила девушка. — Возможно, кто-то из ваших знакомых здесь живет? Мы можем оставить ему послание, если хотите, или дождитесь встречи с ним в нашем
