с каждым днем только нарастал. Новый дворецкий не поладил со слугами, так что сначала уволились горничная и кухарка, а затем миссис Фаринтош уволила нового дворецкого. От такой беды у нее совсем опустились руки, и Филли в это отчаянное время пришел матери на помощь, взяв вопрос с дворецким под свой контроль (кухарка к тому времени вернулась), чем изумил ее уже в третий по счету раз за последние дни. Он сам подыскал малого, как ему показалось, вполне подходящего, проще говоря, вылитого дворецкого… одним словом, этим малым оказался Берджесс.
В антракте Филли извинился перед матерью за то, что вынужден ее покинуть. Он сослался на то, что получил срочное письмо, и что рассчитывает вернуться ближе к завершению концерта. Фаринтош и в самом деле полагал, что успеет принять Крейцера в доме, передать ему тиару и вернуться за матерью, но он никак не мог ожидать, что и миссис Фаринтош почти сразу же после его отбытия тоже получит письмо, точнее записку, хоть и коротенькую, зато всамделишную. Миссис Фаринтош, которой ее вручили с просьбой передать сыну, немало удивилась, как часто ее Уильяма отвлекают во время таких важных событий, как приезд этого скрипача. И ведь наверняка какая-нибудь ерунда! Миссис Фаринтош никогда не читала чужой корреспонденции, но… Уильям, быть может, вернется пораньше и застанет хотя бы исполнение на бис или хотя бы момент, когда она будет вручать иностранцу букет цветов, а тут новая глупость заставит его вновь умчаться. Нет, она не позволит ему умчаться, а чтобы позволить себе не позволить ему, она должна знать, что там. Записка представляла собой просто сложенный лист бумаги без конверта и не была скреплена печатью. Миссис Фаринтош развернула ее и прочла.
«Мистер Фаринтош! После того, как вы уведомили меня о том, что опасность, вследствие наивности вашей матери, только возросла, я не терял времени даром. Мне удалось выследить мошенников, и я установил, что ограбление произойдет сегодня в те часы, когда вы с вашей матушкой услаждаете слух исполнением несравненного сеньора, чью фамилию я, к сожалению, запамятовал и которую все равно не смогу здесь воспроизвести, даже если бы помнил. Как бы я ни понимал и ни ценил всю глубину и высоту получаемого вами наслаждения (поверьте, я знаю толк в этом, в свое время я тоже был выдающимся скрипачом), я вынужден в этой исключительной ситуации просить вас немедленно приехать, чтобы засвидетельствовать качество моей работы. Шерлок Холмс»
Прочтя это, миссис Фаринтош пришла в ужас, однако способность размышлять не оставила ее. Нет, это не ерунда. В кои-то веки ее сыну написали действительно серьезное послание, и вот надо же – его нет на месте! И тут она вспомнила, что он не прочел этого письма, потому что за четверть часа до того прочел какое-то другое. Что было там? Что-то подобное? И тогда он бросился домой? Но по тексту мистера Холмса не похоже, что это некое дополнение к уже сказанному. Скорее, наоборот, то письмо написали с целью выманить ее сына, чтобы он не получил послание мистера Холмса. Оказывается, ее мальчик вполне смышленый. Он не стал ее огорчать, но у него остались некие опасения, и мистер Холмс подтвердил, что они были не напрасны. Но теперь сбитый с толку Уильям мчится вероятнее всего не домой, а в противоположную сторону, и что же в такой ситуации делать ей? Несомненно, заменить его. Немедленно ехать домой, чтобы оценить качество работы мистера Холмса, а если он еще не успел ее доделать, то помочь ему всеми средствами, что есть в ее распоряжении. Она хоть и смутно, но все же догадывалась, что заявляться даже с помощью в таких делах нужно крайне осторожно. Она остановит коляску не у ворот, а ярдах в десяти, лучше двадцати, и оставшееся расстояние пройдет пешком.
* * * * *
Следует отдать должное Холмсу, в своем письме он нисколько не погрешил против истины. За домом миссис Фаринтош он следил вплоть до субботы, что не помогло ему однако вовремя обнаружить проникновение Берджесса в штат прислуги. Заприметив, что кучер подогнал коляску ко входу, Холмс заговорил с ним и узнал, что хозяйка собирается на концерт какого-то иностранца, чья фамилия записана у нее на бумажке (миссис Фаринтош так готовилась к этому событию, что в доме об этом знали все вплоть до нового, то есть третьего по счету дворецкого). Когда миссис Фаринтош в сопровождении Филли вышла через парадные двери и села в коляску, Холмс едва узнал ее, так как она вместо богатого вечернего туалета была одета в какое-то простецкое платье застенчивого оттенка для сельских девиц, а главное на ее голове не было тиары! Значит, драгоценность осталась в доме, в котором несколько часов не будет никого кроме слуг, число которых, как он слышал, заметно поубавилось в последнее время. Когда, если не сейчас Эвансу с сообщником удобнее всего провернуть похищение!
Какое безрассудство со стороны хозяев! Впрочем, почему безрассудство? Ведь Фаринтош, написав Холмсу, тем самым позаботился о безопасности заранее. Он потому и счел возможным для себя составить компанию матери, что положился во всем на сыщика. И сыщик, то есть Холмс не обманет его надежд. Он быстро начеркал записку, подозвал мальчишку-посыльного и продолжил наблюдение.
* * * * *
Поскольку к коляске прилагался кучер, Филли, рассудив, что лишние свидетели ни к чему, предпочел вернуться домой в кэбе. По пути он заехал за Крейцером. Опустившаяся темнота помешала Холмсу рассмотреть двоих, вышедших из кэба и направившихся к дверям, так что он рассудил, что тот, что постарше, Эванс, а молодой и прыткий – его сообщник. Тот факт, что один из них вместо ловких манипуляций ломиком или стеклорезом просто отпер дверь ключом, удивил его лишь на мгновение. Когда же он понял, то только ахнул тому, как гениален замысел в своей нахальной простоте. В самом деле, зачем пытаться проникнуть в дом через окно или дымовую трубу, если Эванс сохранил при себе ключ от входа! В создавшемся бедламе, когда слуги сменяют друг друга чуть ли не ежедневно, у присутствующих в доме, даже если они и заметят появление Эванса, создастся впечатление, что его таки решили простить и вернуть, поскольку его авторитет в глазах хозяйки был всем известен.
Но где же Фаринтош? То, что злоумышленники не собираются засиживаться внутри, было очевидно. Какое-то время у них уйдет на то, чтобы проникнуть в спальню миссис Фаринтош, затем – чтобы отпереть секретер, а потом…
Подмога задерживалась. Похитители, по счастью, тоже почему-то не спешили покидать дом. Видимо, их задержало какое-то препятствие. Но вот, наконец, к его радости, донесся стук копыт. Коляска остановилась чуть поодаль. Из нее выскочил полисмен, которого миссис Фаринтош сообразила прихватить с собой по дороге, а затем вышла она сама.
– Миссис Фаринтош! – изумился Холмс, прикинув, что концерт к этому времени должен пребывать в самом разгаре. – Я ожидал вашего сына. Где же он?
– Сама не знаю, но, смею полагать, этот джентльмен нам его заменит, – ответила миссис Фаринтош, указывая на своего попутчика.
– Это вы очень хорошо придумали! – с удовлетворением отметил Холмс. – Нужно поспешить, воры уже в доме.
– Господи, не могу поверить! – всплеснула руками миссис Фаринтош. – Неужели это Эванс?! Уму не постижимо!
– Он самый, лично видел. Только на сей раз старый негодник с сообщником. – Холмс повернулся к полисмену. – Как вас, милейший..?
– Роджерс, сэр.
– Отлично, Роджерс. Следуйте за мной. Вдвоем мы их точно повяжем.
Не сомневаюсь, что Холмс уже тогда виртуозно владел своим искусством управляться с отмычками, однако доподлинно известно, что в тот момент миссис Фаринтош сама протянула ему ключ. Уже вставив его в замок и провернув, Холмс спохватился и повернулся к ней с некоторой неловкостью.
– Думаю, вы меня поймете…
– Действуйте без сомнений, я наделяю вас всеми полномочиями!
– Я немного не о том. У меня была договоренность с вашим сыном,
