деловитости. На большом лакированном столе в безукоризненном порядке были расставлены старомодное пресс-папье, органайзер с карандашами и ручками, телефон и фотография в серебряной рамке. Ни компьютера, ни клавиатуры. На деревянной подставке в углу стоял американский флаг. Вдоль задней стены расположились книжные шкафы с томами по военной истории и ежегодниками издательства «Джейнс»: «Броня и артиллерия», «Обезвреживание боеприпасов», «Военный транспорт и логистика». На другой стене висели в рамках медали, награды и благодарности.
За столом сидел человек в деловом костюме, свежей белой рубашке и темно-красном галстуке. Он сидел очень прямо, и костюм на нем выглядел как военная форма. Человек что-то писал перьевой авторучкой, и в кабинете раздавался один-единственный звук — поскрипывание пера. Из панорамного окна была видна небольшая группа однотипных построек в облицовке из черного стекла, обнесенная двумя рядами сеточного ограждения с колючей лентой наверху. За наружным ограждением виднелся ряд деревьев, густых и зеленых, а еще дальше — проблеск синего озера.
Зазвонил телефон, и человек снял трубку.
— Да? — коротко сказал он.
Голос его звучал хрипловато, как будто исходил из самых глубин его широкой груди.
— Мистер Барбо, — раздался в трубке голос секретарши из приемной, — тут два полицейских хотят вас видеть.
— Дайте мне шестьдесят секунд, а потом впустите их, — сказал он.
— Хорошо, сэр.
Человек повесил трубку. Несколько секунд он неподвижно сидел за столом. Потом, кинув взгляд на фотографию, поднялся со стула. Ему было чуть больше шестидесяти, но двигался он без усилий, как двадцатилетний юноша. Он повернулся и посмотрел на себя в маленькое зеркало, висевшее на стене за столом. На него смотрело крупное тяжелое лицо с голубыми глазами, выступающим подбородком и римским носом. Хотя галстук был повязан идеально, человек поправил его. Затем повернулся к дверям своего кабинета.
В этот момент дверь открылась, и секретарша впустила двух человек.
Барбо посмотрел на каждого из них по очереди. Один был высок, со светло-каштановыми волосами, чуть растрепанными ветром. Он двигался уверенно, с прирожденной грацией спортсмена. Другой был ниже и темнее. Он посмотрел на Барбо ничего не выражающим взглядом.
— Джон Барбо? — спросил высокий.
Барбо кивнул.
— Лейтенант Питер Энглер, нью-йоркская полиция, а это мой коллега, сержант Слейд.
Барбо пожал по очереди протянутые руки и вернулся на свое место за столом.
— Прошу садиться. Кофе, чай?
— Нет, спасибо. — Энглер сел на стул перед столом, Слейд последовал его примеру. — У вас здесь настоящая крепость, мистер Барбо.
Барбо улыбнулся:
— Ну, главным образом это для виду. Фирма — частный подрядчик Министерства обороны. Я обнаружил, что выгодно иметь соответствующий вид.
— Простите мое любопытство, но зачем строить такое мощное предприятие у черта на куличках?
— А почему бы и нет? — ответил вопросом Барбо. Не дождавшись реакции от Энглера, он добавил: — Мои родители прежде приезжали сюда каждое лето. Мне нравится район озера Шрун.
— Понятно. — Энглер положил ногу на ногу. — Здесь у вас очень красиво.
Барбо снова кивнул:
— А кроме того, земля здесь дешевая. «Ред Маунтин» владеет более чем тысячей акров для обучения, моделирования военных действий, испытания боеприпасов и тому подобного. — Он помолчал. — Итак, джентльмены, что привело вас на север штата?
— Откровенно говоря, «Ред Маунтин». По крайней мере, отчасти.
Барбо удивленно нахмурился:
— Правда? Какой интерес может быть у нью-йоркской полиции к моей компании?
— Скажите, чем конкретно занимается «Ред Маунтин индастриз»? — спросил Энглер. — Я попытался посмотреть по Интернету, но ваш официальный сайт очень короткий и совсем неинформативный.
На лице Барбо сохранялось удивленное выражение.
— Мы обеспечиваем подготовку и поддержку правоохранительных органов, служб безопасности и армии. Кроме того, мы разрабатываем новые системы вооружений, а также самые передовые тактические и стратегические теории.
— Понятно. Эти теории распространяются на борьбу с терроризмом?
— Да.
— Вы обеспечиваете не только полевую, но и операционную поддержку?
Барбо ответил, немного помедлив:
— Иногда — да. Так чем я могу быть вам полезен?
— Сейчас я скажу, если вы позволите мне задать еще один-два вопроса. Насколько я понимаю, самым крупным вашим заказчиком является правительство?
— Да, — ответил Барбо.
— И значит, справедливо будет предположить, что сохранение вашей репутации военного подрядчика для вас очень важно? Я имею в виду все эти наблюдательные комиссии конгресса и всякое такое.
— Для меня это имеет огромную важность, — ответил Барбо.
— Разумеется. — Энглер скинул одну ногу с другой и подался вперед. — Мистер Барбо, мы приехали к вам, потому что обнаружили свидетельство одной проблемы внутри вашей организации.
Барбо насторожился:
— Прошу прощения? Какой проблемы?
— Подробности нам неизвестны. Однако мы полагаем, что есть некая персона или персоны — возможно, небольшая группа, но, вероятнее всего, это одиночка, — которые незаконно пользуется ресурсами «Ред Маунтин» и участвуют в нелегальной деятельности. Скорее всего, в продаже оружия частным подразделениям и подготовке наемников.
— Но такого просто не может быть. Мы самым тщательным образом проверяем новых работников, всесторонне изучаем их прошлое в пределах наших возможностей. А все постоянные работники регулярно проходят проверку на детекторе лжи.
— Я понимаю, вам трудно с этим согласиться, — сказал Энглер. — Тем не менее наше расследование привело нас к такому выводу.
Барбо немного подумал и наконец сказал:
— Естественно, джентльмены, в моих интересах помочь вам. Но мы ведем дела настолько добросовестно и осторожно, а иначе в нашем бизнесе нельзя, что я не представляю, как возможно то, о чем вы говорите.
Энглер обдумал свои аргументы:
— Позвольте представить это в несколько ином свете. Если мы правы, то согласились бы вы с тем, что — независимо от деталей — это сделало бы «Ред Маунтин» весьма уязвимым предприятием?
Барбо кивнул:
— Да. Да, сделало бы.
— И если бы так оно и было и такие известия просочились бы в прессу… вы представляете себе, каковы были бы последствия?
Барбо опять задумался. Потом медленно выдохнул.
— Видите ли… — начал он, но тут же замолчал. Встал и обошел стол. Посмотрел сначала на Энглера, потом на сержанта Слейда, который все это время хранил молчание, не встревая в разговор начальника. — Видите ли, я думаю, мы должны поговорить об этом где-нибудь в другом месте. Если я чему-то и научился в жизни, так это тому, что даже у стен есть уши. И даже в таком приватном кабинете, как мой.
Он вышел в приемную, а оттуда в коридор и к лифтам. Нажал кнопку «Вниз», и тут же зашуршали, открываясь, ближайшие двери. Барбо пропустил вперед двух полицейских, вошел сам и нажал кнопку В3.
— В-три? — спросил Энглер.
— Третий подземный уровень. У нас там внизу есть несколько испытательных полигонов. Они звуконепроницаемые и во всех отношениях надежные. Там мы сможем поговорить свободно.
Лифт
