статьи, информирующие об онкологии и разработке новых лекарств, и уделял особое внимание различным некоммерческим организациям, занимающимся профилактикой рака. Кроме того, несмотря на то, что в качестве репортера он зарабатывает не так уж много денег, на протяжении многих лет он делал все возможные пожертвования на выяснение различных причин, провоцирующих возникновение рака — как из его собственных денег, так и из семейных трестов: в основном в Американское Онкологическое Общество. Он также учредил небольшой благотворительный фонд и назвал его в честь своей покойной подруги.
Озмиан махнул рукой. Добрые дела Гарримана его не интересовали.
— Почему ты упомянула, что именно эта информация заслуживает особого внимания?
— Потому что только этот интерес позволяет говорить о возможности найти хоть какую-то почву для… воздействия. В случае крайней необходимости.
— Он что-нибудь еще написал о моей дочери?
— Нет. Все его последние статьи были посвящены последующим убийствам. Он выжимает из них все, что только возможно.
Повисла тишина, в то время как Озмиан продолжал рассматривать городской пейзаж за окнами.
— Дальнейшие указания? — спросила Алвес-Ветторетто.
Озмиан долго молчал, но затем глубоко вздохнул.
— Пока ничего, — сказал он. — Если эти новые убийства увлекли его целиком и полностью, возможно, он больше не будет публиковать ничего о моей Грейс. Это моя забота. Борьба с этой несанкционированной утечкой нашего запатентованного кода отнимает все мое время, и если этот парень больше не доставит хлопот, я бы предпочел не отвлекаться на него.
— Понятно.
Повинуясь внезапному порыву, Озмиан впервые в жизни крутанулся на своем кресле.
— Но следи за ним. И за тем, что он пишет. Если понадобится, мы раздавим его, как таракана, коим он и является. В случае крайней необходимости, разумеется.
Алвес-Ветторетто кивнула.
— Как скажете.
Как только Озмиан снова отвернулся, он махнул рукой, отпуская Изабель. Дверь тихо открылась и закрылась. Но Озмиан едва ли услышал это — он смотрел на гавань, и его мысли были уже далеко.
22
Эдди Лопес припарковал патрульную машину на Четырнадцатой-Стрит-Вест, сообщил свое местонахождение диспетчеру и вместе со своим напарником Джаредом Хаммером вышел из машины. Двое детективов из отдела убийств потратили несколько секунд на то, чтобы осмотреть окрестности. Дом 355 по Четырнадцатой-Стрит-Вест был неприметным пятиэтажным кирпичным зданием, стоящим рядом с похоронным бюро. Квартиры в этом квартале неожиданно подорожали с момента, когда был облагорожен район Митпэкинг, однако он все еще был застроен небольшими старыми зданиями с квартирами, которые снимали не самые благополучные квартиранты.
Пока Лопес изучал фасад, порыв холодного ветра подхватил старую газету и понес ее по улице прямо перед детективами. Солнце уже село, и на западе не осталось и следа от последних его лучей. Лопес вздрогнул.
— С каждой минутой холодает, — заметил Хаммер.
— Давай быстрее с этим покончим, — Лопес похлопал себя по карману куртки, проверяя свой значок, затем проверил наличие оружия и наручников. Взглянув на часы, он возвестил в рацию:
— Прибытие в пять часов сорок шесть минут вечера.
— Принято.
Лопес знал, что д’Агоста был приверженцем тщательного документирования, и он разозлится, если какие-то детали останутся неосвещенными. Он хотел, чтобы их отчет был у него на столе к семи тридцати — на все про все у них было менее двух часов. Прикинув, сколько времени потребуется на составление этого самого отчета, Лопес понял, что на весь допрос у них будет минут двадцать. За это время вряд ли можно было кого-то разговорить…
Что ж, возможно, этого парня — Лешера — даже не будет дома. В пять сорок шесть 23 декабря, за два дня до Рождества он мог запросто отправиться по магазинам. Лопес надеялся, что так и будет, потому что это значило, что он сможет вернуться домой вовремя, совершив предрождественский шоппинг.
Он подошел к домофону. Квартиры были пронумерованы, и напротив 5В значилась фамилия ЛЕШЕР.
Детектив нажал на кнопку и стал ждать.
— Кто там? — раздался слабый голос.
Значит, он дома. Очень плохо.
— Мистер Теренс Лешер?
— Да?
— Детективы Лопес и Хаммер, полиция Нью-Йорка. Мы хотели бы подняться и задать вам пару вопросов.
Не удосужившись даже ответить, Лешер разблокировал дверь. Лопес переглянулся с Хаммером и пожал плечами. Это было довольно странно: обыкновенно, после того, как они представлялись, следовала куча ненужных вопросов.
Они стали подниматься по грязной лестнице.
— И почему всегда подниматься приходится на верхний этаж? — буркнул Хаммер. — Почему они не могут жить где-нибудь пониже?
Лопес ничего не ответил. Хаммер страдал избыточным весом и даже не пытался его сбросить. Лопес же был стройным и подтянутым и каждый день вставал в полшестого утра, чтобы успеть перед работой в спортзал. Несмотря на то, что в целом Хаммер был приятным напарником — спокойным и уравновешенным — Лопес иногда сожалел, что приходилось работать в паре с таким увальнем, потому что это замедляло работу. И к тому же он постоянно просил заехать за пончиками. Лопеса же, несмотря на подобный стереотип в отношении полицейских, туда было не затащить под страхом смерти. В этом они с напарником никогда не пришли бы к пониманию.
Итак, детективы добрались до верхнего этажа. Здесь было две квартиры — одна напротив другой. Нужная им квартира 5В находилась в задней стороне здания. Детективы подошли к двери, и Лопес дал Хаммеру несколько мгновений на то, чтобы перевести дыхание.
— Готов? — спросил он.
— Ага.
Лопес постучал в дверь.
— Мистер Лешер? Полиция.
Тишина.
Лопес постучал настойчивее.
— Мистер Лешер, мы можем войти? Это полиция. У нас всего несколько вопросов, ничего серьезного.
— Полиция, — наконец, прозвучало из-за двери. — Зачем вы здесь?
— Мы хотим задать вам несколько вопросов о вашей прежней работе в компании «Шарп и Гунд».
Нет ответа.
— Пожалуйста, откройте дверь, — продолжил Лопес. — Это не займет много времени. Обычный рабочий процесс…
Лопес услышал слабый металлический щелчок и сразу же опознал его как щелчок закрывающегося дробовика.
— Ружье! — крикнул он и рухнул на пол, прежде чем громкий выстрел пробил в двери дыру. Но Хаммер оказался не настолько быстрым, поэтому заряд дроби угодил ему прямо в живот. Сила выстрела отбросила его назад, к противоположной стене, и он со вскриком повалился на пол.
Подползая к своему напарнику, Лопес услышал, как второй выстрел изрешетил стену прямо над ним. Он подхватил Хаммера под руки и оттащил его с линии огня, за угол к лестничной площадке, одновременно извлекая из кармана рацию.
— Офицер ранен! — прокричал он. — Огнестрельное ранение! Офицер ранен!
— Твою мать… —
