очень хотелось завоевать привязанность дяди и остаться в его доме подольше. Она считала, что о такой жизни, какой живут граф и графиня Бужанские, можно только мечтать.
Граф же, поднимая голову на девочку, думал о том, что, возможно, графиня права и им стоит переселить её к себе навсегда. А что? Возить в школу на автомобиле, а потом и в институт Софью сможет шофёр. А время от времени и сама графиня не откажется прокатиться за Сонечкой, они так славно ладят друг с другом. Взгляд графа заметно потеплел.
— О чём вы думаете, дядя? — прозвучал тонкий девичий голосок.
— О тебе, Сонечка, — ласково ответил Бужанский.
— Спасибо, дядя. — Соня зарумянилась и потупила взгляд.
Граф между тем думал о том, что графине для полного счастья не хватает ребёнка. Усыновлять кого-то не было смысла, у них уже есть Сонечка. Граф снова бросил отеческий взгляд в сторону девочки. Разве только подумать о суррогатном материнстве, озарило его неожиданно. Собственный, обоим родной ребёнок — вот оно, настоящее счастье, а ему и утешение на старости лет.
Графу не пришло в голову, что его молодая жена, прекрасная Таисия, хоть и мечтала страстно о ребёнке, но родить его хотела сама. И вовсе не от старого графа…
— Как я хочу от тебя ребёнка, — шептала она, жадно целуя губы Ивана Скрытника.
— И как ты себе это представляешь? — спрашивал он.
— Не знаю, — грустно пожимала плечами молодая графиня.
— Развелась бы ты с графом, — в который раз заводил свою шарманку Иван, не надеясь на успех.
— Ты же знаешь, я не могу, — отвечала Таисия. — И вообще! Я опаздываю на день рождения подруги!
И она, выпорхнув из объятий любимого мужчины, полетела на весёлый праздник.
* * *
Графиня явилась в усадьбу глубоко за полночь. В доме было тихо, и она сразу поднялась к себе и заснула. По крайней мере, именно так она потом говорила…
Граф уже давно почивал на своей половине. Так что по ночам супруги не пересекались и не тревожили друг друга.
Разбудили графиню крики перепуганной прислуги Лизы, которая, по заведённому самим же графом порядку, утром пришла прибраться в доме. Графиня, не открывая глаз, чертыхнулась про себя и подумала, что Лиза в очередной раз что-то опрокинула, а то и вовсе расколотила. Она не придала значения тому, что не услышала звуков падения предмета. Везде были расстелены ковры, и они отлично смягчали и приглушали звуки. Это вполне устраивало графиню, хотя она и считала пристрастие графа к коврам старомодным чудачеством.
Но вот кто-то без стука ворвался в её спальню и голосом Лизы заорал:
— Таисия Петровна! Таисия Петровна! Граф лежит!
— И что? — сердито ответила Таисия. — Ты хочешь, чтобы он плясал?
— Нет, — растерялась девушка, — но он не шевелится.
— Значит, спит крепко, — сладко зевнула молодая графиня и пропела спросонья:
Старый граф
Залез на шкаф.
Оттуда свалился
И мёртвым притворился.
— Граф лежит на лестнице, — вырвалось у горничной осипшим голосом.
— Что значит на лестнице? — спросила графиня, только тут проснувшись. — На какой ещё лестнице?
— Там! — Лиза махнула рукой себе за спину.
Графиня накинула на себя утренний наряд, граф на французский манер называл его «неглиже». Он скорее подчёркивал прелести молодой графини, чем скрывал их.
Когда Таисия вышла из своей комнаты и поспешила к началу спуска с лестницы, то увидела, что кто-то уже зажёг свет.
Она посмотрела вниз и увидела графа, лежащего у основания лестницы. Рядом стоял Савельич, он тяжело дышал.
— Вы же уехали, — проговорила Таисия растерянно, обращаясь к нему.
— Я приехал только что, вошёл в дом и услышал крик Лизы.
Графиня сбежала вниз по ступеням, опустившись на корточки, присела возле мужа.
— Он ведь притворяется, — пролепетала она, — просто хочет подшутить над нами. — Она подняла голову, обращаясь больше к Савельичу.
К присутствующим присоединился охранник Андрей.
— Что вы все молчите? — воскликнула графиня и, упав на колени, принялась тормошить мужа. — Пошутил, и довольно! Артемий! Вставай!
Но граф и не думал притворяться. Когда графиня поняла, что это так, то спросила у дворецкого:
— Что же делать, Савельич?
— Полицию вызывать, — ответил он и пару секунд спустя добавил: — И «Скорую».
— А «Скорую»-то зачем? — горестно вырвалось у графини.
— Так положено, — сухо отрезал старик.
Женщина залилась слезами. Савельич покряхтел и, достав свой мобильник, вызвал и тех и других.
— Сейчас приедут, — проинформировал он присутствующих. На графиню при этом он старался не смотреть.
Полиция опередила «Скорую» на добрых полчаса. Так что первым покойника осматривал судмедэксперт.
Следователь Наполеонов, прибывший во главе следственно-оперативной группы, сразу же принялся его теребить:
— Ну, что ты скажешь, Руслан Каримович?
— Пока скажу только, что у жертвы сломана шея. Всё остальное после вскрытия, — отмахнулся Шахназаров. И велел прибывшим санитарам: — Грузите, ребята.
— Куда вы увозите моего мужа?! — Растрёпанная Таисия, расталкивая оперативников, бросилась к носилкам.
— Чёрт, кто её сюда пропустил? — заорал следователь.
— Так вдова же, — тихо обронил участковый.
— Мне хоть папа римский! — гаркнул Наполеонов. — Уберите посторонних с места преступления! Они тут всё затопчут!
— Уже затоптали, — проворчал эксперт Афанасий Гаврилович Незовибатько.
Наполеонов сменил гнев на милость, подхватил графиню под руку и проговорил вкрадчивым голосом:
— Мы все вам искренне соболезнуем. Но вы ведь хотите, чтобы мы нашли убийцу вашего мужа?
Таисия, раздавленная свалившимся на неё несчастьем, молча кивнула.
— Вот и хорошо, посидите пока в какой-нибудь комнате. Мы потом с вами побеседуем.
— Я отведу графиню в гостиную, — вызвался Савельич.
— Вы кто? — спросил следователь.
— Дворецкий.
— Кто? — Глаза следователя полезли на лоб. И тут он вспомнил, что убили-то не грузчика или слесаря-сантехника, а графа. «Откуда он выискался на нашу голову?» — подумал Наполеонов и спросил: — Ваше имя?
— Савельич.
— А имя и фамилия у вас есть?
— Есть, — ответил Савельич и громко отчеканил: — Андрей Савельевич Тучинский.
Наполеонов поморщился и попросил:
— Вот что, Андрей Савельевич, отведите графиню в гостиную и всех остальных там соберите.
— И Варвару? — спросил Тучинский.
— Кто это?
— Кухарка. Варвара Степановна Корнеева. Но она почти глухая. Живёт в комнатке за кухней и кладовой, в самом конце первого этажа. Ах ты, господи! — спохватился Савельич.
— Что такое? — спросил Наполеонов.
— Варвара же, поди, ничего до сих пор не знает.
— Да? — несколько недоверчиво спросил Наполеонов.
— Ну конечно! Сама-то она почти ничего не слышит! И сказать ей никто не успел.
— Ладно, — решил Наполеонов, — кухарку пока не тревожьте. Я потом сам к ней схожу и расскажу о случившемся с её хозяином несчастье.
— И это правильно, — тихо вздохнул Савельич.
— Больше никого в доме нет?
— Личный водитель графа Николай Васильевич Егоров.
— Где он сейчас?
