пойду без тебя, – повторила Мардж.
– Какая упрямая, – усмехнулся Кингстон и прижал ее чуть крепче. – Ты… пальто оставила в машине.
– Знаю… – всхлипнула она ему в плечо.
– И телефон выключила.
– Есть такой грешок… – хмыкнула нервно.
– Я переживал.
– Прости…
– Нет, это ты меня прости.
– Но… разве ты у МЕНЯ должен просить прощения? – отстранилась Мардж, широко раскрыв глаза.
– Нет, Марджи, – мягко придержал ее Гарольд и, заглянув ей в лицо, задумчиво погладил ее по щеке. – Прости за то, что поддался эмоциям. Но расследование я буду вести так, как считаю нужным. Мне жаль.
Маргарет вздохнула. Кажется, она перестала бы его уважать, если бы он изменил свое мнение просто в угоду ей. Это тебе не Шон Коннерз. И за это она Гарольда и любит…
– Да нет… Ты прав, – опустила она взгляд и покрутила пальцами пуговицу на его груди. – Себ сказал то же самое – нельзя отступать от своих принципов в угоду другим. Но ты… правда думаешь… что Элла…
– Прошу, – прервал ее Гарольд, – давай поговорим об этом попозже, хорошо?
Маргарет кивнула. Где-то взревел мотоцикл: Пейсли просыпался, и скоро на улицах закипит жизнь. Мардж поежилась. Кингстон потер ее плечи.
– Пойдем? – спросил он у притихшей девушке, все еще стоявшей на его ботинках в своих полосатых носках.
– Я должна тебе сказать кое-что… Я… хочу уволиться.
Гарольд замер. Ничего не сказал, но напрягся – разве такое скроешь в объятиях.
– Нет, не из-за того, что случилось, – поспешно затараторила Мардж. – Ну, может, немного… Но не из-за нас. Я пришла сюда ведь за тобой. Чтобы быть рядом. Но это не лучший мотив для выбора жизненного пути, ведь ты согласен?
Кингстон кивнул задумчиво.
– И куда ты пойдешь? – уточнил он глухо.
– В кафе Кэрри для начала. Мне понравилось, знаешь. И ей помощь пригодится. Может, там и останусь… – Маргарет снова натянуто засмеялась. – Все никак не могу найти этот самый жизненный путь – ну и бестолочь я, верно?
– Нет, не бестолочь, – Гарольд ласково поцеловал ее в лоб, и девушка затихла. – Марджи. Обещаю, мы поговорим. Просто… нужно время.
– Да. Я тоже так думаю, рано рвать то, что мы с таким трудом сшили. Давай подождем. Это ведь ничего, правда? Все пары проходят через такое, верно? И скоро все будет как прежде?
Она смотрела в его глаза с такой надеждой, что Кингстон смалодушничал и оптимистично заверил:
– Даже лучше.
Маргарет кивнула, и она мелко задрожала.
– Ладно, – с трудом подхватил ее на руки Гарольд, – позвольте отнести вас в дом, прекрасная леди.
– Я сама, – сопротивлялась она. – У тебя ребро…
– А ты без тапок, – проворчал Кингстон. – Заработаешь воспаление и завалишь карьеру пекаря.
Маргарет затихла у него на плече, пытаясь раствориться в воздухе и стать легче. В сердце все еще ворочались боль и страх, но верилось: все будет хорошо, они справятся.
Эпизод 8
Гарольд Кингстон и Маргарет Никсон стояли посреди опустевшей квартиры с выбитой дверью. Стояли, держались за руки и молчали. Все было понятно и без слов.
Себ и Элла сбежали.
Конечно, это ревел их байк. И нет, он не собирается верить, что Мардж в носках – обманный маневр. Проходили. Довольно быть настолько глупым. Его младший братец достаточно умен, чтобы спланировать все это самостоятельно. И он – верит Мардж.
Значит, это Себ со своей «ответственностью». Какой дурак. И платьице Эллы на диване валяется очаровательным комком. Значит, каких-то джинсов и свитшота теперь недосчитаться. И, конечно, обивку заляпало. Разве что кровь успела засохнуть… Хоть бы успела.
Маргарет рывком расцепила их пальцы и метнулась, чтобы проверить.
На улице сирена ревет, приближается. Машина остановилась прямо под окнами.
Гарольд мерными шагами обогнул диван и поднял небрежно брошенный пиджак Себа. Под ним обнаружилась еще какая-то мужская куртка. Только вот не брата, чья же?.. И голубые туфли, которые он купил ей вчера. Валяются, как нечто ненужное.
Кто-то бежит по лестнице наверх.
Высохло, к счастью… Диван будет чист. Камень с сердца.
Она. Выкинула. Его подарок. За диван.
Топот оборвался за спиной.
Кингстон и Никсон обернулись: Гарольд – с пиджаком Себа в руке, Мардж – с перепачканным платьем Элли. Брент в сопровождении спецотряда с облегчением опустил пистолет.
– Ребята, – схватился он за сердце театрально, – до инфаркта доведете. Поступил звонок от соседей, что тебе, Мардж, двери выбили.
Она кивнула, где-то в глубине души чувствуя себя картонной куклой.
– Ага, – и неопределенным жестом обвела пространство вокруг. – Были добрые люди.
Стрельнула глазами на Гарольда. Какие соседи заботливые. А этот товарищ стоит такой важный, и морщина пролегла по лбу глубже обычного.
– Говорили про грабеж, – продолжал Брент, внимательно обследуя ладонью повреждения притолоки. – Будто был визг, выбили дверь, а потом какая-то парочка смылась.
– Смылась, – процедил Гарольд сквозь зубы, потрясая курткой. – Обвела вокруг пальца. Как полных идиотов.
– Не обобщай, – проворчала Мардж.
– Хочешь сказать, ты им помогала?
– Кто тут идиот, так это ты, вот уж верно, – вспыхнула девушка и отвернулась.
– О, – взгляд Брента зацепился за окровавленное в блестках платье в ее руках.
Маргарет посмотрела на детектива, задумчиво перевела взгляд на платье, которое держала в руках, ойкнула, уронила его и опустилась на диван, закрыв лицо руками. Кингстон отложил пиджак Себа, одновременно наклоняясь и похлопывая ее по плечу. Отстраненно блуждая взором по квартире. Пока не заметил сиротливо лежащую на столике тетрадь.
Ребра отчаянно сжимали обручем легкие, а сердце бередила необъяснимая тоска.
– Что это? – ткнул Гарольд пальцем в изуродованную тетрадь.
Маргарет отняла руки от лица. Уставилась на тетрадь.
– Тут были наши заключения, – прокомментировала она. И фыркнула: – Вот глупый, думает, я забуду его признания, – и постучала себя по лбу, взрываясь истеричным смехом.
Финчли и Кингстон с недоумением посмотрели на хохочущую девушку. А ее колотило, как судорогой, и она не могла остановиться.
– Что? – Слезы выступили на глазах, когда она выдавила этот вопрос.
– Тебе правда… – с состраданием произнес Гарольд, – лучше того… в пекарню…
– Какая пекарня?! – возмутился Брент. – Сначала допрос, а потом булочки.
– Какой еще допрос? – набычился Гарольд, засовывая руки в карманы.
Брент Финчли пожал плечами.
– Это ведь платье подозреваемой в убийстве? – указал он на золотой кусок ткани, лежавший у ног Мардж.
– Мардж ни при чем, ты в своем уме?! – воскликнул Гарольд.
Маргарет разразилась новым раскатом смеха.
– Это тот, который «не руководствуется личными чувствами в расследовании»… А Лесли ты проверил, кстати? Или она тоже чересчур прекрасна, чтобы…
Ее ехидное замечание прервал звонок телефона.
Включила все-таки – и когда успела. На экране красноречиво светилось: «Шон Коннерз».
Гарольд вдруг
