Простить или убить? - Соня Бейтман

Что?! Мозг взорвался, когда я увидела, что творится внутри.

Не успела я ничего сообразить – сознание отказывалось воспринимать происходящее, – как Паджетт обошла меня, закрыла дверь и повернула защелку. Она старалась постоянно держаться лицом к нам. Все это время она несла перед собой Тимми, а руке сжимала нож.

Нереально. Такого не может быть.

– Садитесь на кровать. Все трое, – приказала Паджетт ледяным тоном, какого я даже от Мэттью не слышала. – И отдайте свои телефоны. Быстро.

Меня так трясло, что я с трудом выудила телефон из кармана. На Кристал я старалась не смотреть: боялась ненароком выдать, как она поступила со своим мобильным.

Лекси уже держала телефон в руке и протягивала психопатке, которая недавно была милой Паджетт. Я последовала примеру Лекси. Паджетт взяла оба телефона одной рукой, а другой продолжала прижимать нож к горлу Тимми.

– Где твой? – рявкнула она Кристал.

– В гостиной, на кофейном столике, – ответила та обычным, на удивление даже спокойным тоном. – Если хочешь, могу сходить принести.

– Никуда ты не пойдешь, и не мечтай, – усмехнулась Паджетт, бросила наши телефоны на ковер и от души топнула по ним каблуком, так что пластиковые детали полетели во все стороны.

– Это ты убила Долана, – ровно произнесла Лекси. – Не Морин.

– Та-дам! – Паджетт усмехнулась, а в глазах промелькнул маниакальный блеск. – И Шару тоже, хотя тут мне немного стыдно. Но не надо было меня шантажировать.

У меня отпала челюсть.

– Так записка предназначалась тебе?

– Да, но моя замечательная мамочка пришла раньше со своей бестолковой работы и нашла ее первой, – проворчала Паджетт. – Не повезло. Так что теперь она в тюрьме, а я нет… – Она пожала одним плечом. – А что касается твоего мужа, – добавила она, обращаясь к Лекси с улыбкой, больше похожей на оскал, – его я убивала с удовольствием. Но он был настоящим ублюдком с шаловливыми ручонками, ты же знаешь.

Не думала, что Лекси может побелеть еще больше, но у нее получилось.

– Он обидел тебя, – прошептала она.

Жестокая гримаса исказила лицо Паджетт.

– Ты знала, какой он, – яростно проговорила она. – И не остановила, позволила трахать мою маму и пытаться… – Она внезапно оборвала фразу. – Ты видела меня той ночью, когда я приходила к твоему дому. Было очень поздно, ты должна была спать, но не спала. Ну почему ты не спала? Тогда бы ты просто покончила жизнь самоубийством, как и Шара.

– Пожалуйста, – теперь голос Лекси уже дрожал, – умоляю тебя… не делай Тимми больно. Пожалуйста.

– А я и не собиралась причинять ему боль. – Паджетт быстро убрала руку с ножом от горла мальчика и другой рукой толкнула его на пол. – Я собираюсь причинить боль тебе! – крикнула она и сделала выпад.

И тут у нее за спиной кто‐то осторожно постучал в дверь.

– Мам? – позвал голос. Думаю, это был Мартин, старший сын Лекси. – У вас все в порядке? Я слышал грохот.

– Скажи, пусть уйдет, – раздраженно произнесла Паджетт одними губами и сделала угрожающий жест ножом.

– Милый, все хорошо. Просто ударилась пальцем о ножку кровати. – Голос Лекси прозвучал вполне обычно, хотя я представляла, каких усилий ей это стоило. Но она защищала своих детей и сделала бы ради них что угодно. Как и любая из нас. Мать совершит невозможное, если дело касается ее детей.

Мартин за дверью немного помолчал, а затем произнес:

– Ладно. – Уверенности в голосе мальчика не было, но мы услышали звук удаляющихся шагов.

Тем временем Тимми встал с пола и бросился к Лекси.

– Мамочка, – захныкал он в ужасе и обнял ее за ногу.

Лекси с быстротой молнии подняла сына на руки и усадила на кровать себе за спину.

– Солнышко, все хорошо, – успокаивающе нашептывала она. – Мама рядом. С мамой все в порядке.

– Ненадолго, – нараспев произнесла Паджетт и шагнула вперед.

– Паджетт, не надо!

Слова вылетели сами, но я даже не поняла, что натворила, пока Паджетт не перевела свой сумасшедший взгляд на меня.

– Почему? Хочешь быть первой? – спросила она, и от ее обыденного, даже веселого тона кровь похолодела больше, чем от угроз.

– Ты сделаешь только хуже, – быстро сказала я. Кристал отчаянно подавала мне глазами сигналы, чтобы я замолчала, пока меня не зарезали, но я не могла. Не могла позволить этой сумасшедшей навредить кому‐то из детей или моим подругам. – Я знаю, каково это. Правда.

Паджетт усмехнулась.

– Не знаешь.

– Знаю, – возразила я. – Я тоже убила человека. Не хотела, но…

– Думаешь, я не хотела убивать Долана? – Ноздри у нее раздувались от гнева.

– Ты не хотела убивать Шару. – Я старалась говорить как можно мягче. – И я знаю, как ты относишься к матери. Ты единственный ребенок… как и я. Мне казалось, раз у меня нет братьев и сестер, то все внимание мамы должно принадлежать мне. Но вышло по-другому. Мать понятия не имела, как обо мне заботиться, да особо и не пыталась. Я лишь хотела, чтобы мама любила меня, а она любила мужчин и алкоголь. Ей было не до меня.

Голос стал хриплым, на глазах выступили слезы. Даже при желании я не смогла бы подделать сочувствие, но говорила чистую правду. Единственное, что мать сделала для меня, – переехала ближе к маршруту автобуса, чтобы я могла ездить в академию.

До нынешнего момента я и сама себе в этом не признавалась.

В глубине души я действительно сочувствовала Паджетт – по крайней мере, той ее части, которая не была психопаткой-убийцей.

Она бросила на меня долгий взгляд.

– Думаешь, я поведусь на твою тупую плаксивую историю? – буркнула девушка, но в уголке ее глаза блеснула слеза. Она поддалась. Совсем чуть-чуть.

Я воспользовалась шансом и соскользнула с края кровати, ноги коснулись пола. Все это время я удерживала ее взгляд, молча подав знак Кристал и Лекси не останавливать меня.

– Я знаю, каково это, когда матери наплевать на тебя, хотя всем друзьям она рассказывает, как заботится о дочери, – произнесла я, потихоньку приближаясь к девушке. Если бы только получилось забрать у нее нож! – И неважно, сколько вещей она тебе покупает, какими подарками заваливает, это всего лишь деньги. – Я сделала еще один осторожный шаг вперед. – Деньги ведь не могут любить? – прошептала я. – Морин лишила тебя самого важного.

Паджетт сжала губы, не давая вырваться плачу, и на секунду опустила взгляд.

И тогда я бросилась на нее.

Но она оказалась быстрее. Прежде чем я успела перехватить ее запястье, острая боль пронзила правую сторону тела. Не понимая, что произошло, я рухнула на колени.

У меня из плеча торчала рукоятка ножа, и светлая рубашка быстро окрашивалась в алый.