— словно его выдернули из собственных мыслей — и несколько раз кивнул.
— Да, верно. Такова была воля её отца — моего близкого друга: я веду дела вместо неё. Ева — не тот человек, который хотел бы… взять на себя управление предприятием такого масштаба.
«Или смог бы» — вот что ты хотел сказать, — подумал Менкхофф.
— Вы знаете, кто такая Инге Глёкнер?
— Разумеется. Как я уже упомянул, я был близким другом её отца.
— Вы успели поговорить с фрау Россбах? — вступила Райтхёфер, не отрываясь от блокнота.
— Нет. Я сам только что узнал эту страшную новость. Если бы вы не пришли, я бы уже звонил ей. Желаете, чтобы я связался с ней прямо сейчас? Или вы уже…
Менкхофф коротко качнул рукой.
— Не нужно, мы сами. Заедем к ней сегодня. Она, скорее всего, дома?
— Наверняка. Ева редко выходит. Она предпочитает свои четыре стены и сад.
— Почему она не общается со сводной сестрой?
Вибкинг покачал головой.
— Честно говоря, точно не знаю. Они не ладили ещё в детстве, а когда выросли — по всей видимости, просто не захотели иметь ничего общего.
— Вы давно знаете эту семью?
— О да. С Куртом Россбахом мы познакомились в университете — и с тех пор не теряли связи. Когда в середине семидесятых он основал компанию, он сразу позвал меня. Я только защитил диссертацию и искал настоящее дело. Мы строили машиностроительное предприятие «Россбах» вместе — в буквальном смысле, кровью и потом.
— Понятно, — сказал Менкхофф. — А как складывались семейные обстоятельства? Каким образом фрау Россбах и фрау Глёкнер оказались сводными сёстрами?
На лице Вибкинга промелькнула тень закрытости. Он секунду помедлил.
— Вообще-то я не привык говорить о частных делах близких друзей. Но в данном случае… Мария — первая жена Курта — умерла при родах Евы. Замечательная была женщина. Это стало страшным ударом. Курт… тогда я его не понимал, но со временем осознал: для него это, наверное, был единственный способ пережить такую потерю — найти новую жену как можно скорее. Мужчина с его положением, его обязанностями — и с маленьким ребёнком на руках… В общем, через полтора года после смерти Марии Курт женился на Монике.
— Матери фрау Глёкнер, — уточнил Менкхофф.
— Именно. Инге родилась через полгода после свадьбы.
Менкхофф бросил взгляд на Райтхёфер — та едва заметно приподняла брови.
— И фрау Россбах унаследовала предприятие единолично? Что досталось сводной сестре?
Менкхофф уже читал ответ на лице Вибкинга прежде, чем тот открыл рот.
— Полагаю, вы поймёте, если я попрошу вас адресовать этот вопрос непосредственно к фрау Россбах.
Менкхофф понял.
— У вас был контакт с фрау Глёкнер лично?
— У меня? Нет, — ответил Вибкинг — чуть быстрее, чем требовалось. — Не было никакого повода поддерживать связь с Инге.
Короткая пауза.
— Как ближайший друг её отца, я даже не был приглашён на её свадьбу.
В этом прозвучала давняя обида.
— Вы знаете причину? — спросила Райтхёфер.
— Нет. Курт тогда был очень раздражён всей этой историей, но я попросил его не вмешиваться.
Менкхофф кивнул Ютте и поднялся.
— Что ж, на сегодня достаточно. Спасибо за время, господин доктор Вибкинг. Теперь нанесём визит фрау Россбах.
Райтхёфер уже поднималась, когда дверь распахнулась и в кабинет вошёл светловолосый мужчина. Менкхофф мгновенно оценил: лет тридцати пяти, спортивное сложение, черты лица явно выдают родство. Увидев посетителей, он застыл на пороге.
— Позвольте представить — мой сын, Йорг, — произнёс Вибкинг.
Не выказывая никаких эмоций, Йорг Вибкинг сделал два шага вперёд и пожал руку сначала Райтхёфер, затем Менкхоффу.
— Добрый день. Вы здесь из-за Инге?
— Да, мы хотели встретиться с фрау Россбах. Вы тоже работаете на предприятии?
— Да, я…
— Мой сын — ведущий инженер, — перебил отец. — Его лично пригласил Курт Россбах.
— Вы были знакомы с Инге Глёкнер? — спросила Райтхёфер.
Йорг Вибкинг бросил быстрый взгляд на отца, потом пожал плечами.
— Да. Но я уже какое-то время её не видел.
— Как я уже говорил, — счёл нужным подчеркнуть старший Вибкинг, — мы не поддерживаем контактов с этой ветвью семьи Россбах.
— Тогда не будем задерживать. — Менкхофф повернулся к Йоргу. — Вы будете на связи в ближайшие дни?
— Эм… да, конечно.
— Хорошо. Мы свяжемся.
Когда они шли обратно мимо будки привратника, Райтхёфер спросила:
— Ну, что думаешь о старшем Вибкинге?
— Думаю, он прирождённый актёр. — Менкхофф чуть помедлил. — Но и сын меня интересует.
— Почему?
— Он сказал, что уже какое-то время не видел Инге Глёкнер. Она вышла замуж девять лет назад. Ты бы назвала восемь лет — или больше — «каким-то временем»?
— Нет.
— Вот именно. — Менкхофф толкнул тяжёлую металлическую дверь. — Нам придётся поговорить с младшим Вибкингом без его разговорчивого папочки.
ГЛАВА 10.
Ева не находила себе места.
Прошло уже больше получаса с тех пор, как Вибке ушла, а она всё никак не могла простить себе этой вспышки. Она практически выставила за дверь единственную подругу — женщину, которая, по всей видимости, просто хотела помочь. Но зачем, зачем она предложила этого психиатра? Неужели всё это время Вибке лгала ей? Неужели давно и втайне считала, что её подруга Ева — сумасшедшая? Нет, в это невозможно поверить. Хотя с другой стороны — зачем ещё отправляют человека к психиатру?
Телефон она держала в руках уже, наверное, в пятый раз. Брала, откладывала, снова брала. Один раз даже нажала кнопку быстрого набора с номером Вибке — и тут же сбросила. Она просто не знала, что делать.
Прежде чем она успела принять хоть какое-то решение, в дверь позвонили. Она уже догадывалась, кто там. Телефон лёг на стол сам собой, и Ева пошла открывать — с тем неприятным, сосущим чувством под рёбрами, которое не отпускало её с утра. Чуть раньше позвонил Хуберт Вибкинг и предупредил: к ней едут двое сотрудников уголовной полиции.
Мужчину на пороге Ева мысленно определила в начало пятого десятка. Иссиня-чёрные волосы уже прошивали серебряные нити — и, судя по всему, скоро возьмут верх. Лицо резкое, очень мужественное, слегка тронутое загаром — что-то в нём неуловимо напоминало Еве индейца. Его спутница была заметно моложе — примерно ровесница Евы, но
