перехватывался за освободившуюся ступень. Метр за метром они медленно ползли вверх.
До края оставалось совсем немного, когда в них ударил свирепый порыв ветра.
Тим рефлекторно вцепился в стальную скобу — и в ту же секунду услышал над собой пронзительный крик. Он вскинул голову и увидел прямо перед лицом, в считаных сантиметрах, судорожно дёргающиеся ноги Лены. Её ботинок вслепую искал опору — ту самую скобу, за которую он уже тянулся.
В последнее мгновение Тим успел выдернуть руку из-под её подошвы — прежде чем Лена перенесла на неё вес.
Снизу тоже донеслись крики и встревоженные возгласы.
— Ты в порядке? — крикнул он вверх.
— Да… Господи… Это было… на волоске, — задыхаясь, ответила Лена. — Я… соскользнула и… чуть не сорвалась.
— Сможешь дальше?
— Да… сейчас.
— Эй, наверху! Всё нормально? — раздался голос Ральфа.
— Да! Сейчас двинемся дальше!
Через две минуты Тим перевалился через край сразу вслед за Леной и какое-то время просто лежал рядом с ней на мокром камне. Здесь ветер бил ещё яростнее, чем внизу.
— Господи, да это почти шторм! — крикнул он. — Ты не ушиблась?
— Нет, всё хорошо. Но эта погода меня пугает.
Тим поднял взгляд к небу. Там, в вышине, стремительно сгущалось что-то чёрное, тяжёлое, словно наливавшееся собственной зловещей массой.
Меня тоже.
ГЛАВА 09.
Подъём они преодолели все вместе — в самый последний миг, прежде чем разразился настоящий ураган.
За считаные минуты небо почернело, словно кто-то задёрнул исполинский занавес. Ветер крепчал с пугающей стремительностью: подхватывал мелкие ветки, корни, какой-то неразличимый сор и с размаху швырял всё это им в лица. С иссиня-чёрного неба низвергались такие потоки воды, каких Тим не видел никогда в жизни.
Вокруг ревело и грохотало. Чтобы услышать друг друга, приходилось вжиматься в собеседника и кричать изо всех сил.
— Нам туда! — проорал Ральф Тиму в самое ухо, указывая наискось вверх, на каменистую пустошь, усыпанную щебнем и лишь кое-где отмеченную жалкими островками травы и мха.
Разглядеть что-либо было почти невозможно: склон колыхался и ходил ходуном в водяной пелене. Мир на глазах превращался в беспросветно-серый хаос из хлещущего дождя и летящих со всех сторон обломков.
— Нет! — крикнул Тим. — Мы не можем сойти с тропы в такой шторм. Это безумие!
— У нас нет выбора! Обычная тропа идёт через виа феррату — по отвесной стене, где из скалы торчат одни скобы. Там и в хорошую погоду без снаряжения не пройти. Мы не протянем и десяти метров. И нам нужно как можно скорее добраться до хижины. Пошли!
Лена стояла рядом, съёжившись чуть ли не в три погибели. Тим оглянулся. Остальные сбились в бесформенную кучу, втянув головы в плечи.
Некоторые прикрывали глаза ладонями. И именно в этот миг Тима впервые пронзила ясная мысль: они попали в серьёзную беду.
Вдруг его дёрнули за рукав. Тим резко обернулся: перед ним стоял Ральф и отчаянно жестикулировал.
Наткнувшись на непонимающий взгляд, Ральф махнул рукой, показывая: за мной. Тим потянул Лену за собой и двинулся следом.
А что ещё оставалось?
Остальные разомкнули тесную группу и тоже двинулись с места.
На первом же участке ветер встал перед ними сплошной стеной, и всем пришлось податься вперёд всем телом, чтобы не потерять равновесие. Тим опустил голову как можно ниже, пряча лицо. Там, где дождь бил по открытой коже, казалось, в неё вонзаются тысячи иголок. Всё чаще щепки, а то и мелкие камни больно секли по голове и незащищённым участкам тела.
Они шли так тесно, что могли держаться друг за друга. Парни сомкнулись вокруг девушек. Их то и дело сносило в сторону; они спотыкались, падали, поднимались сами или с помощью чужих рук, рывком ставивших их на ноги.
Даже Денис держался рядом. Он понимал: оторваться сейчас — значит потерять группу навсегда.
Они мучительно карабкались по бесконечному склону. Он был не таким крутым, как прежние скальные уступы, но и этого хватало: подъём в таких условиях пожирал силы с чудовищной быстротой.
В какой-то момент они выбрались на небольшой гребень, за которым на сравнительно ровной площадке начинался редкий хвойный лесок. Сперва Тим испытал облегчение: ему показалось, что среди деревьев удастся укрыться.
Но это было жестокое заблуждение.
Стволы стояли слишком далеко друг от друга, и ветер нёсся между ними, точно по аэродинамической трубе, увлекая за собой сучья, ветки, шишки — всё, что попадалось на пути. Всё это било по телам, как снаряды. Держать глаза открытыми было почти невозможно: в лицо хлестали хвоинки и комья грязи.
Шатаясь и то и дело падая, они выбрались из леска кратчайшим путём, перевалили через ещё один холм и спустились по его обратному склону.
Тим уже не понимал, сколько времени они были в пути, когда Ральф вдруг остановился под небольшим скальным козырьком и огляделся.
Прошёл, наверное, час. А может, и больше. Казалось, хаос вокруг нарушил даже само течение времени.
Скальный выступ немного гасил напор ветра и дождя — здесь стихия обрушивалась на них не так яростно, хотя и этого хватало с избытком.
— Какого чёрта происходит? — потребовал Себастьян, откидывая капюшон толстовки. — Где эта чёртова хижина?
Здесь, под козырьком, можно было разговаривать, просто повышая голос.
— Всё нормально. Я… просто пытаюсь сориентироваться, — ответил Ральф.
Он сделал несколько шагов из-под навеса — и его тут же швырнуло в сторону. Все молча следили, как он, прикрывая глаза ладонью, продирается дальше и озирается по сторонам.
— Чёрт возьми, — выругался Яник, стягивая рюкзак. — Отличный приключенческий тур. Сразу видно: горный профи из Мюнхена прекрасно разбирается в погоде. Уже не смешно.
— Что он ищет? — тихо спросила Лена. Так тихо, что расслышал её только Тим.
Тим шумно выдохнул.
— Надеюсь, не то, о чём я сейчас подумал.
Через некоторое время Ральф вернулся, и, едва взглянув ему в лицо, Тим пробормотал:
— Нет… Боюсь, именно то.
— Что? — встрепенулся Себастьян. — Что случилось? Говори уже, чёрт!
Мощный порыв ворвался под козырёк и вжал Юлию и Фабиана в скалу. Когда они выпрямились, Фабиан со страдальческой гримасой схватился за голову. Юлия расплакалась.
— Я больше не могу. Далеко ещё до хижины? У меня всё болит, я замёрзла. Я хочу отсюда выбраться. Я хочу домой. Пожалуйста!
Ральф не ответил сразу. Лишь после паузы, показавшейся бесконечной, он произнёс:
— Я не знаю.
