сарай? И там его заметили эти люди? А Анна? Что с ней?
— Мия, скажите мне, пожалуйста, прямо: вы что-нибудь знаете о моей подруге Анне?
Мия кивнула.
— Думаю, да. Вчера Франциска сказала мне, что видела здесь, в деревне, молодую женщину, которая подходит под ваше описание.
Наконец-то.
— Где?
— Этого я не знаю. Франциска сказала только, что женщина вышла из машины и вместе с двумя мужчинами пошла к одному дому. Эти мужчины — из… тех.
Будто тяжёлый кулак вонзился Бастиану под рёбра и медленно провернулся внутри. Он вспомнил страх, прозвучавший утром в голосе Анны.
Утром… Неужели прошло всего несколько часов?
— С двумя мужчинами? Что значит — пошла? Она шла по своей воле или было видно, что её принуждают? И этот дом… где он?
— Этого я тоже не знаю. Вам нужно спросить Франциску.
— Хорошо. Тогда я спрошу Франциску. Где она живёт?
— Вы хотите пойти к ней прямо сейчас?
— Конечно. Не могу же я просто сидеть здесь и ничего не делать. Неужели вы не понимаете? Вы должны мне помочь, Мия. Вспомните, каково вам было, когда исчез ваш друг.
Мия поднялась и обошла стол.
— Да. Я очень хорошо помню, каково это. Пойдёмте. Сходим к Франциске.
Когда они вышли из дома, уже почти совсем стемнело. Они направились туда, откуда Бастиан недавно пришёл вместе с Франциской. Глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к сгустившейся тьме.
Потом впереди, чуть в стороне, вспыхнул свет, и по земле в такт их шагам заплясал луч фонарика. Мия включила карманный фонарь.
— Франциска стала немного странной с тех пор, как эти типы снова появились здесь. Постарайтесь не судить её слишком строго.
Она говорила тихо, и Бастиан вдруг подумал, что люди вообще склонны понижать голос, когда вокруг темнеет.
И почему именно сейчас мне лезет в голову такая ерунда?
— Да, — так же тихо ответил он. — Я заметил.
— Тогда ей очень долго не удавалось хоть немного оправиться после исчезновения Штефана. До конца она этого так и не пережила. А когда эти типы снова появились в Киссахе, всё всплыло наверх.
— Киссах… Таксист, который нас сюда привёз, уверял, что у этого места нет собственного названия и что оно относится к Фрундову. Вы можете это объяснить?
Они дошли до конца переулка, и Мия показала, что нужно свернуть направо. Они остались на той же дороге, по которой Бастиан прежде шёл с Франциской, только теперь — в обратную сторону. Именно эта дорога проходила мимо дома, в подвале которого лежала сумка Анны.
Здесь горели два фонаря, но стояли они далеко друг от друга и светили так тускло, что Мия не стала выключать свой фонарик.
— После объединения Германии Киссах присоединили к Фрундову. Так было до позапрошлого года. Потом решили вернуть нам прежнее название. Но многие уже так привыкли, что либо забывают, что у нас снова есть своё имя, либо просто не придают этому значения. Чаще всего так говорят жители самого Фрундова.
Бастиану это всё равно показалось странным — особенно для таксиста, — но он не стал заострять на этом внимания. Во всяком случае, объяснение звучало достаточно правдоподобно. Оно же проясняло, почему Анна во время звонка назвала Фрундов.
Пройдя ещё около двухсот метров, Мия свернула в другой боковой переулок, и минуту спустя они уже стояли перед домом, где жила Франциска.
Мия искоса взглянула на Бастиана.
— Только, пожалуйста, не удивляйтесь, если Франциска будет вести себя странно. И её муж тоже. Он не любит чужих, а с тех пор, как эти типы вернулись, всё стало только хуже.
Бастиан подумал, что в этой дыре его уже вряд ли хоть что-то удивит, и жестом предложил Мии подойти к двери первой.
Звонок оказался таким резким и пронзительным, что Бастиан невольно вздрогнул. На миг ему даже захотелось проверить, не висит ли он снаружи.
Мужчина, открывший дверь, был высоким и грузным. Он почти целиком заполнял дверной проём и медленно, с явным неодобрением, оглядывал Бастиана с головы до ног. Тёмные волосы были коротко острижены, почти под машинку; кожа на лице — грубая, пористая, особенно вокруг бугристого носа.
Когда его взгляд наконец скользнул в сторону, Бастиан испытал такое облегчение, будто с плеч у него сняли тяжёлую ношу.
— Зачем ты притащила к нам этого чужака? — спросил мужчина у Мии так, словно Бастиан не понимал ни слова. Голос у него был хриплый. — Нам своих забот мало?
— Он не из тех, Ханс, — спокойно, почти мягко ответила Мия. — Он ищет свою девушку, а его друга тоже увели эти типы. Франциска это видела. И его девушку — тоже, вчера. Поэтому мы и пришли. Ему нужно только недолго с ней поговорить.
Тёмные глаза мужчины снова остановились на Бастиане. Тот решил идти напролом и протянул ему руку.
— Меня зовут Бастиан Таннер. Простите за беспокойство, но мне необходимо поговорить с вашей женой. Это не займёт много времени, и мы сразу уйдём.
Три или четыре секунды они молча смотрели друг другу в глаза. Потом мужчина шагнул в сторону и с явной неохотой освободил проход.
— Хорошо. Входите. У вас пять минут, потом уходите. Моей жене нездоровится.
Обстановка в доме напоминала гостиную Мии: старая мебель, будто собранная наспех и расставленная без всякой заботы, словно хозяевам было безразлично, как всё это выглядит. Бастиану трудно было представить, что в таком доме можно чувствовать себя уютно.
Впрочем, у него и раньше не возникало ощущения, будто кто-то из встреченных в этой деревне людей вообще чувствует себя здесь на своём месте.
Когда они вошли в комнату, Франциска сидела на старомодном бежевом диване. На ней было то же цветастое платье, что и раньше; теперь оно, по-видимому, уже высохло. Руки лежали на бёдрах, спина была неестественно выпрямлена. Вся её поза казалась нарочитой — словно её специально усадили так для фотографии. О том, чтобы ей было удобно, речи не шло.
— Тут к тебе с вопросами, — сказал Ханс и остался стоять рядом с диваном, скрестив руки на груди.
Ни Бастиану, ни Мии он сесть не предложил. Бастиан сделал два шага вперёд, положил руки на спинку кресла и посмотрел на Франциску.
— Мия сказала, что вчера вы видели молодую женщину с длинными каштановыми волосами, которая вошла в дом вместе с двумя мужчинами. Вы можете сказать, когда и
