где это было?
Прежде чем ответить, Франциска посмотрела на мужа. Тот встретил её взгляд с совершенно непроницаемым лицом.
— Вчера днём. На Мерловер-вег.
От звука её голоса по спине у Бастиана пробежал холодок. В нём не было ни тени интонации; слова звучали так, будто доносились из компьютерного динамика. Монотонно. Пусто.
— Где находится этот Мерловер-вег?
— Мы только что шли по нему, — пояснила Мия.
Бастиан кивнул и снова повернулся к Франциске.
— Не могли бы вы рассказать подробнее, что именно видели?
— Женщина вышла из машины. Двое из тех мужчин — тоже. Они взяли её между собой и схватили за руки. Лицо у неё было бледное. Она смотрела перед собой.
— Вы можете описать этот дом? Или, ещё лучше, показать нам его?
— Я не…
— Показывать никто ничего не будет, — перебил её муж. — Спрашивать можете. Но никто из нас не станет ходить с вами по деревне.
— Крыша, — тихо сказала Франциска.
— Крыша? Что с крышей?
Бастиан уже знал, что сейчас услышит.
— Она повреждена. Сверху натянут брезент.
Сомнений не оставалось: речь шла о том самом доме, в подвале которого Бастиан уже побывал. Не в силах справиться с волнением, он выпрямился и сцепил руки.
— Вы знаете, кто там живёт?
— Дом стоял пустым. Много лет. А теперь туда въехали несколько человек из тех.
— После этого вы Анну больше не видели?
Франциска непонимающе посмотрела на него.
— Анну?
— Да. Ту женщину, которую вы видели вчера. Её зовут Анна. Она моя девушка.
Бастиан решил, что так будет проще. Объяснять этим людям всю сложность их с Анной отношений не имело смысла.
— Нет. После этого я её больше не видела.
— И ещё скажите, пожалуйста: что вы видели в тот момент, когда исчез мой друг?
Взгляд Франциски снова метнулся к мужу. И, как прежде, Бастиан не заметил на его лице ни малейшего движения. И всё же у него возникло отчётливое ощущение, что они каким-то непостижимым образом поняли друг друга без слов.
— Ничего.
— Ничего? — вырвалось у Бастиана резче, чем он хотел. — Но ведь там, на улице, вы сказали, что мне нельзя оставаться. Почему? Почему мне нельзя было оставаться? Вы же были рядом. Вы должны были что-то видеть.
Он понимал, что говорит всё громче, но остановиться уже не мог. Он слишком ясно чувствовал: Франциска знает больше, чем говорит. Она что-то скрывает — скорее всего потому, что этот человек у дивана запретил ей помогать.
Резко отвернувшись от Франциски, Бастиан посмотрел на её мужа.
— Да что здесь, чёрт возьми, происходит? Что с вами всеми? Я ведь объяснил вам, что моя девушка и мой друг исчезли. И вы не хотите мне помочь? Вы запретили ей рассказать, что она видела, да? Почему, чёрт побери?
Впервые с той минуты, как они вошли в гостиную, Ханс сдвинулся с места. Он опустил руки и медленно пошёл на Бастиана.
— А теперь убирайтесь. Немедленно.
В его позе была уже не просто враждебность — угроза.
Бастиан перевёл взгляд на Мию, потом снова на Франциску.
— Пожалуйста, Франциска, помогите мне. Вы ведь знаете, каково это, когда человек исчезает. Вам тогда никто не помог, но вы можете сейчас помочь мне…
— Довольно. Уходите.
Сильная рука схватила Бастиана за плечо и рванула назад. В первое мгновение он инстинктивно хотел ударить по этой руке, но в последний миг всё же сдержался. В драке с Хансом у него не было бы ни малейшего шанса.
Рядом тут же оказалась Мия и кивком указала на дверь.
— Пойдёмте.
Когда входная дверь захлопнулась у них за спиной, Бастиан выругался и уставился в темноту — туда, где едва различалось бледное пятно, которое, должно быть, было лицом Мии.
— Какого чёрта она мне не помогает?
Мия молча пошла вперёд. Лишь когда он её догнал, она сказала:
— Она хочет остаться в живых.
Дневник. День 23 — три часа ночи.
Мне трудно собрать хотя бы сколько-нибудь ясные мысли. Ещё труднее — перенести их на бумагу. Рука, сжимающая ручку, дрожит так сильно, что писать разборчиво почти невозможно.
И всё же я должен немедленно записать то, что только что пережил. Кто знает, представится ли мне потом такая возможность.
Теперь я понимаю: приехать сюда было чудовищной ошибкой. Господи, во что я только ввязался? Что это за люди?
Больные умы, лишённые даже намёка на нравственные или моральные пределы. Психопаты, для которых человеческая жизнь ничего не значит и которые упиваются невыразимыми страданиями других.
Мою совесть тяжким грузом давит то, что я увидел, но ещё сильнее — мысль о том, что всё это, возможно, случилось по моей вине.
Они пришли ко мне ранним вечером и потребовали, чтобы я присутствовал при одном ритуале. Разумеется, я согласился — именно поэтому и оказался здесь. Они пригрозили мне самым страшным, если я хоть словом обмолвлюсь о том, что увижу этой ночью.
Конечно, я лишь сделал вид, что подчинился. Нет, не так. Мне казалось, что я только притворяюсь, но эти твари в человеческом обличье быстро лишили меня этой иллюзии и показали, насколько поистине дьявольской может быть человеческая жестокость.
За последние часы я видел, как человек умирал в невыразимых мучениях. То, как умер этот мужчина, было столь чудовищно, что сейчас я не в силах даже думать об этом — не то что облекать увиденное в слова и заносить на бумагу.
Они замучили его до смерти во время отвратительного обряда, а я ничего не мог сделать, потому что эти дьяволы похитили нескольких деревенских детей и убьют их всех, если я расскажу хоть одному человеку о том, что видел.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 14.
Когда они вышли к тропинке, что тянулась мимо сарая, Бастиан вдруг вспомнил о сумке с самыми необходимыми вещами на ночь — он так и не забрал её из багажника. Он сказал об этом Мие, и та сразу остановилась.
— Не надо. Это плохая идея. Я туда сейчас не пойду, и вам тоже лучше не приближаться к сараю в темноте.
При мысли о Сафи — и о том, что с ним случилось, — Бастиан решил, что без сумки как-нибудь обойдётся. Трусом он себя не считал, но эта деревня пугала его всерьёз.
— Да, пожалуй, вы правы, —
