Слишком нереально. Утром я решила, что, может быть, мне просто приснилось. И что, если я расскажу, вы только посмеётесь.
— А теперь уже так не думаешь? — уточнил Яник.
— Нет. Теперь это уже не кажется мне сном. И потому что… — Юлия всё-таки посмотрела на Тима. — Я всё обдумала и теперь считаю, что Тим как-то связан с исчезновением Ральфа. Может быть, он стоял у двери, чтобы убедиться, что Ральф не вернётся.
Тим не мог вымолвить ни слова.
Скорее всего, Юлия говорила правду. Всё совпадало: распахнутая дверь, неподвижная фигура, взгляд в темноту. Именно так это и бывало раньше, во время приступов лунатизма. Он замирал перед открытой дверью или распахнутым окном и стоял, ничего не замечая вокруг.
Поначалу мать в панике будила его. Потом перестала — просто ждала, пока он сам вернётся в постель. А утром он неизменно ничего не помнил.
— Всё интереснее и интереснее, — протянул Себастьян с плохо скрытым удовольствием. — Ну что, Тимми? Есть что сказать?
Тим не знал, что ответить. Да и что он мог сказать?
Лена коснулась его руки.
— Это то, о чём ты хотел мне рассказать?
Она даже не пыталась понизить голос.
— Да. Почти.
— Да ну? Значит, ты и правда собирался нам что-то сообщить? — снова подал голос Себастьян, и Тим почувствовал, как сдерживаемая ярость рванулась вверх. — Может, наконец расскажешь, что случилось с Ральфом? А то мы уже заждались.
— Нет. Что случилось с Ральфом, вы от меня не узнаете — хотя бы потому, что я и сам этого не знаю. Но кое-что сказать я всё-таки должен. И это касается не Ральфа, а того, что видела Юлия.
Юлия придвинулась к Себастьяну ещё ближе, испуганно положила руку ему на колено и прижалась щекой к его плечу.
Нелепо. Будто я брошусь на неё только потому, что хожу во сне.
— Я думал, всё это закончилось ещё несколько лет назад, — сказал он. — Но, похоже, ошибался.
ГЛАВА 24.
— В детстве я был лунатиком.
В хижине на несколько секунд повисла тишина. Потом Себастьян хлопнул себя ладонью по бедру и с торжеством произнёс:
— Ха! Я же знал, что ты психопат.
— Лунатизм и психопатия никак не связаны, балабол, — огрызнулся Тим. — Может, попробуешь хотя бы пять минут помолчать? Не обязательно встревать после каждой фразы.
Он обвёл остальных взглядом.
— Так вы хотите слушать или нет?
Хотели. И взгляды, которыми все разом одарили Себастьяна, сказали об этом красноречивее слов.
— Лунатизм у детей — явление нередкое. Вполне возможно, кто-то из вас тоже бродил по ночам и просто об этом не знает. Я, например, подходил к открытому окну или двери и стоял, глядя наружу. Потом возвращался в постель и снова засыпал. А утром ничего не помнил. Как я уже говорил, со мной такого давно не случалось.
Он ненадолго замолчал, подбирая слова.
— И есть ещё одна странность: Юлия говорит, что это было ближе к утру, когда уже начинало светать. Обычно такие эпизоды случаются в первые часы сна. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, — алкоголь. Но к Ральфу это всё равно не имеет никакого отношения.
Лена мягко накрыла его руку своей.
— По крайней мере, теперь понятно, почему ты был мокрым, хотя сам не помнишь, что выходил на улицу.
— Подожди-подожди, — перебил Себастьян, хмурясь. — Если ты бродишь по ночам и сам не понимаешь, что делаешь… кто поручится, что ты не вышел наружу и не вырубил Ральфа, когда тот пошёл по нужде? Или не пырнул его своим чудесным швейцарским ножом, который так кстати исчез?
Он обвёл всех победным взглядом.
— От таких, как ты, можно ждать чего угодно. Про вас вечно пишут в газетах. Прикончите кого-нибудь, потом получите пару месяцев терапии — вы же, бедняжки, не в себе. А потом вас выпускают, и вы идёте за следующим.
Внутри у Тима что-то оборвалось — коротко и окончательно. Перед глазами вспыхнула алая пелена, и в следующую секунду он с хриплым, почти звериным звуком бросился на Себастьяна и повалил его на пол, навалившись всем телом.
Себастьян яростно отбивался, пытался спихнуть его с себя. Они покатились по полу, и вокруг сразу закричали. Чьи-то руки вцепились Тиму в плечи, в запястья, в ноги; что-то больно полоснуло по лицу. Потом его пальцы соскользнули, и их растащили в стороны.
— Чёрт! — простонал Себастьян где-то рядом. — Моё плечо… Господи, как больно. Я этому долбаному психу…
Снова вспыхнула короткая возня, кто-то крикнул:
— Эй, прекрати!
Потом шум начал стихать.
Тим огляделся. Рядом с ним стояли Лукас, Лена и Дженни — судя по всему, именно они и оттащили его от Себастьяна. Яник и Юлия склонились над Себастьяном.
— Пойдём сюда, — сказала Лена, указывая на место рядом с Фабианом и Денисом.
Тим кивнул и поднялся. Он нарочно не смотрел в сторону Себастьяна — по крайней мере до тех пор, пока не опустился на пол рядом с Денисом.
Себастьян глядел на него с откровенной ненавистью, и Тим в который раз подумал: что он вообще ко мне прицепился?
— Похоже, ты ему не нравишься, — пробормотал Денис, будто прочитав его мысли.
— Да уж. Только я не пойму за что. Я ему ничего не сделал.
— Тупица, — бросил Денис.
Тим уставился на него.
— Что? Почему тупица? Я вообще не понимаю, о чём ты.
Денис кивнул в сторону Лены.
— Ты что, правда не видишь?
Тим перевёл взгляд на Лену, но по её лицу было ясно: она тоже не понимает, к чему он клонит.
— Ну и компашка! — выкрикнул Себастьян с другого конца хижины. — Малолетка, возомнивший себя умником, протухший зэк, лузер и святая Лена. И все они нянчатся с чокнутым психопатом.
Лена положила Тиму руку на плечо.
— Не слушай его. Он только этого и добивается.
— Всё нормально, — глухо отозвался Тим, отворачиваясь.
— Эй, если «лузер» — это я, то отстань от меня, ладно? — Лукас поднялся, подошёл к столу и с демонстративным видом уселся на табурет.
— Да потому что он в Лену по уши втрескался, — обронил Денис.
И снова эта небрежно брошенная фраза застала Тима врасплох. Впрочем, не только его.
— Что? — Лена изумлённо уставилась на Дениса.
