полумрак: лица и фигуры по-прежнему тонули в тени. И всё же это был дневной свет.
Наверное, из-за туч. Или уже поздно. Тим почувствовал сквозняк и невольно поёжился. От окна тянуло холодом. Ставни были распахнуты, и в хижину проникали сырой ветер, редкие дождевые капли и серый свет уходящего дня.
И только тогда он понял: буря утихла. Наконец.
Облегчение он ощутил почти физически — тёплая волна прокатилась по телу. Неужели всё кончилось? Неужели теперь всё наладится?
Но уже в следующее мгновение стало ясно: ничего не кончилось. И уж точно ничего не наладилось. Напротив. Если непогода отступила, значит, скоро они, вероятно, узнают, что случилось с Ральфом. А это означало, что самый страшный кошмар Тима мог стать явью.
— Когда буря стихла? — спросил он, обернувшись к Янику, сидевшему на полу наискосок от него.
— Минут десять назад. Всё как отрезало. Просто вдруг — тишина.
— Который час?
— Полдесятого.
— Уже? Значит, я проспал несколько часов.
— Ага. И, что характерно, за это время ты никого не прикончил, — донеслось с другой стороны.
Тим решил: с этой минуты Себастьяна для него не существует. Нельзя вестись на провокации. Иначе они увидят только то, чего и без того ждут: что он способен на насилие.
Он поискал взглядом Фабиана. Четырнадцатилетний парень был единственным, кто лежал, — закутанный в два одеяла. Денис снова сидел рядом с ним на корточках.
— Как он? — спросил Тим.
— Температура. Высокая, — ответил Денис, не отрывая взгляда от Фабиана. — И бредит. Хотя, если честно, он и без температуры часто несёт чушь.
Фабиана придётся нести, когда они будут уходить. Если будут…
Тим огляделся в поисках Лены. Она сидела на одном из деревянных табуретов и, похоже, всё это время наблюдала за ним. Себастьяна, по-прежнему маячившего поблизости, Тим просто обошёл; тому пришлось посторониться.
Разминая затёкшие мышцы, Тим подошёл к Лене, а потом, обернувшись к остальным, бросил:
— Может, хватит на меня глазеть?
— Просто не каждый день увидишь психопата в естественной среде обитания, — ядовито отозвался Себастьян.
Тим пропустил его слова мимо ушей и с удивлением понял, что ему и правда всё равно. Себастьян — неандерталец. Не стоит тратить на него силы. Важна Лена.
Он посмотрел ей в глаза.
— Скоро мы сможем уйти отсюда.
— Не сейчас, — тихо ответила она. — Скоро стемнеет. В темноте спускаться слишком опасно. Придётся ждать до утра.
Тим кивнул: он и сам так думал. И всё же стало легче. Теперь, по крайней мере, не было сомнений: они выберутся из этой развалюхи и спустятся с горы. А дальше всё выяснится. Даже если он до дрожи боялся того, что именно выяснится.
Лена тоже боялась — он видел это по её глазам.
Когда она отвела взгляд и украдкой посмотрела в сторону Себастьяна и Яника, Тим понял, чего именно она страшится: ещё одной ночи в хижине. С ним.
— Лена, я… Ты правда думаешь, что я мог бы тебе что-то сделать? — тихо спросил он.
Она резко повернулась к нему.
— Что? Нет, конечно. Просто…
— Я хочу сходить к ущелью, — перебил её Себастьян, подходя ближе. — Буря кончилась. Можно проверить, не там ли Ральф. Яник идёт со мной. А ты, — он ткнул пальцем в Тима, — покажешь дорогу.
Тим бросил быстрый взгляд на Лену и решительно мотнул головой.
— Не тебе мной командовать.
— Вот как? — Себастьян усмехнулся. — То есть ты не хочешь показать, где ущелье? Любопытно. Может, боишься, что мы найдём там Ральфа? И увидим, что с ним случилось?
Тим снова взглянул на Лену, но она отвела глаза. Неужели и она тоже?..
— По-моему, это и правда странно, — поддержал Себастьяна Яник. — Ральф вполне мог сорваться туда в темноте. А ты отказываешься показать место. Как это понимать?
— Да не в этом дело. Конечно, я хочу, чтобы Ральфа нашли.
Себастьян скрестил руки на груди.
— Тогда в чём?
— Ты что, не слышишь, чёрт возьми? Я не позволю вам собой помыкать. И Денис тоже знает дорогу.
— Если Ральф и правда сорвался туда, ему, может быть, ещё можно помочь, — сказала Лена, глядя на Тима. — И тогда всем станет ясно, что ты не имеешь отношения к его исчезновению. Просто покажи им дорогу.
Тим долго смотрел на неё, пытаясь понять, что она думает на самом деле. Неужели она и вправду верит в несчастный случай? Или всё-таки сомневается в его невиновности?
— Ладно. Я пойду с вами.
На лице Лены мелькнуло облегчение. Как бы хотелось знать, что у неё в голове.
— Ну вот. Тогда пошли, скоро стемнеет, — бросил Яник и направился к двери.
Себастьян пропустил Тима вперёд и только потом двинулся следом.
Перед хижиной Тим остановился, запрокинул голову и несколько секунд стоял, подставив лицо мелкому дождю. Потом провёл по нему ладонью, стирая влагу.
Когда они тронулись в путь, Яник и Себастьян пошли по обе стороны от него, будто невзначай взяв его в клещи.
— Здесь, — сказал Тим, хотя в этом не было особой нужды, когда через несколько минут они добрались до ущелья.
Он остановился у самой кромки. Себастьян и Яник подошли ближе и тоже встали у обрыва. При этом Себастьян явно следил за тем, чтобы между ним и Тимом оставалось несколько метров.
Он меня боится. Думает, если подойдёт ближе, я столкну его вниз.
Странно, но теперь эта мысль уже не задевала. Будь на месте Себастьяна кто-то другой, она, возможно, и ранила бы. Наверняка — будь это Яник. Но Себастьян…
Склон здесь оказался не таким крутым, как помнилось Тиму, однако стоило ему поставить ногу у самого края, как почва подалась. Ветер и бесконечный дождь размягчили землю. Себастьян и Яник, похоже, заметили то же самое: Себастьян опустился на колени и осторожно подполз к краю.
Через мгновение Яник последовал его примеру. Тим рискнул заглянуть вниз стоя. Он лихорадочно вглядывался в крутой склон, и сердце билось так, будто вот-вот вырвется из груди.
Что, если они и правда найдут там Ральфа? Что, если у него окажется… ножевая рана?
Но Ральфа они не нашли. Минут через десять поиски пришлось свернуть: уже смеркалось, и, хотя погода заметно улучшилась, даже короткий обратный путь в темноте был бы опасен.
Тим испытал невольное облегчение.
Когда они вернулись,
