Ощущение было почти физическим.
Ярость, которая ещё секунду назад жгла его изнутри, отступила перед другим, ледяным пониманием: он действительно ничего не сможет сделать. Если они втроём потащат его в соседнюю каморку и привяжут там, сопротивление будет бесполезным.
И кроме того… да, кроме того, Себастьян мог оказаться прав. Может быть, меня и впрямь нужно запирать, как непредсказуемое животное, — чтобы я никого не покалечил. Или не убил.
Перед Тимом словно распахнулась чёрная бездна. Сам того не заметив, он сделал один неверный шаг — и сорвался. Теперь он падал в темноту, и всякий раз, когда пытался за что-нибудь ухватиться, пальцы лишь скользили по пустоте, а падение становилось всё стремительнее.
— Я… ладно. Свяжите мне руки — я не против. Хотите, привяжите к чему-нибудь. Но в эту вонючую конуру я не полезу. Ни за что.
— Ты, похоже, не понял, — голос Себастьяна стал жёстче. — Тебя не спрашивают.
— А ты, похоже, не понял: ты мне не указ! — отрезал Тим.
Себастьян шагнул к нему и навис сверху.
— Да неужели?
Прежде чем Тим успел отреагировать, рядом с Себастьяном встал Яник.
— Думаю, тебе лучше просто подчиниться.
Говорил он не так агрессивно, как Себастьян, но в его тоне не было ни тени сомнения: если понадобится, он тоже силой затащит Тима в соседнюю каморку.
Что-то внутри у Тима переломилось. Именно так это и ощущалось — будто с сухим, отчётливым хрустом треснуло нечто хрупкое и важное.
Его взгляд метался между Себастьяном и Яником. Он хотел выкрикнуть тысячу вещей — и не находил слов ни для одной. От этого бешенство только нарастало.
И тут его прорвало. Всё, что клокотало внутри, хлынуло наружу разом.
— Мне плевать, что вы думаете! — крикнул он им обоим в лицо. — Вы — трусливая, подлая стая! Хотите навалиться на меня скопом, связать и затолкать в эту дыру. Но я вам этого не позволю!
Тим был вне себя. Он оттолкнулся от стола и шагнул прямо к Себастьяну. Пусть бросается. Пусть бьёт. Всё равно. Страха не было. Была только ярость — тёмная, тяжёлая, всепоглощающая.
И ещё — страх, куда более сильный, чем сама ярость: что они правы. Что я и вправду опасный психопат.
А потом всё понеслось с бешеной скоростью.
ГЛАВА 29.
Тим успел лишь заметить, как Себастьян и Яник коротко переглянулись, — и в следующий миг два тяжёлых тела врезались в него, швырнув назад, к столу. Бедро вспыхнуло болью от удара о край столешницы; следом его опрокинули на спину и вжали в дерево. Перед глазами мелькнул потолок хижины. Тени.
— Ублюдки чёртовы! — прохрипел он, захлёбываясь собственным криком, и забился, отбиваясь руками и ногами, но против четырёх сильных рук у него не было ни единого шанса.
Со всех сторон разом взвились крики. Тим сопротивлялся изо всех сил, чувствуя, как в тело впиваются чужие пальцы, как по нему сыплются удары. Ногой он задел что-то — и оно с грохотом опрокинулось.
— Да прекратите же, чёрт возьми! — крикнул кто-то. Тим решил, что это Лена.
Он рванулся вверх, но его с такой силой швырнули обратно, что затылок ударился о столешницу. От боли он вскрикнул. Где-то на заднем плане визгливый девичий голос истерично требовал держать его крепче, пока он кого-нибудь не убил.
А потом — в одно мгновение — наступила тишина.
Себастьян и Яник навалились на Тима так, что он не мог пошевелиться. Он дышал тяжело, с хрипом: воздух не доходил до самого дна лёгких, потому что чужой вес давил ему на грудь.
Над ним возникло лицо, и Тим ощутил облегчение ещё прежде, чем понял, что это Лена.
— Тим, перестань, пожалуйста, — взмолилась она.
Её голос звучал так знакомо — точно осколок обычной жизни посреди кошмара, ставшего явью.
— Отпустите его, — попросила она тех двоих, что держали Тима.
Когда они не шелохнулись, она повторила — резче, твёрже:
— Отпустите. Я сказала.
И в самом деле: хватка на его руках ослабла, невыносимая тяжесть на груди отступила, и мир вокруг словно чуть посветлел.
— Если он снова сорвётся, я его вырублю, — проворчал Себастьян.
Лена снова склонилась над Тимом, заслонив собой всё остальное.
— Поднимайся, Тим, — мягко сказала она, и по его телу разлилась тёплая волна.
Как невыразимо хорошо, что хотя бы Лена на моей стороне.
Медленно Тим сел и, не отрываясь, смотрел на неё.
— Спасибо, — прошептал он.
Слово вырвалось прямо из сердца.
Нет. Нет, меня не запрут в эту страшную дыру.
Он жадно вслушивался в её голос, всматривался в её глаза. Сейчас Лена казалась ему спасением. Она заступилась за него перед Себастьяном, Яником, Юлией. Лену остальные слушались.
— Тим, послушай меня, — сказала Лена. Прерывать его мысли не было нужды: он и так ловил каждое её слово. — Нам нужно просто пережить эту ночь. А утром мы наконец уедем домой.
— Да. Я знаю.
Как я хочу обнять её сейчас. Как отчаянно хочу, чтобы она обняла меня.
— Я знаю, в той комнате грязно и скверно пахнет. Но, Тим… пожалуйста. Нет смысла драться. Тебя только покалечат, а потом всё равно затолкают туда. Пожалуйста, согласись. Всего на несколько часов. А потом всё закончится, и мы уедем из этого ужасного места.
Тим не отрывал взгляда от её лица. Он слышал её слова, пытался ухватить их смысл — и не мог.
Не может же быть, что именно Лена…
— И ты тоже? — сдавленно выдохнул он.
Собственный голос показался ему чужим — надломленным, хриплым, старческим.
— Лена? И ты тоже? — повторил он и почувствовал, как по щекам текут слёзы.
Он не стыдился их и почти не замечал. В одно мгновение ему стало всё равно.
— Значит, ты тоже меня боишься? Ты думаешь, что если…
— Нет, Тим. Это неправда. Я не боюсь тебя. Нисколько. Я просто не хочу, чтобы стало ещё хуже. Для тебя.
Но её слова звучали в его ушах глухо и пусто.
Он почувствовал, как внутри расползается незнакомая прежде пустота. Вакуум, стягивавший всё его существо в одну ноющую точку.
Тим отвёл взгляд и опустил голову.
— Хорошо.
Это прозвучало так тихо, что даже Лена, стоявшая прямо перед ним, не расслышала.
— Что ты сказал?
Не поднимая головы, он повторил громче:
— Хорошо.
— Хорошо —
