он. — Ты же сам видел тогда, как этот самодовольный мерзавец нам врал. У него… не было алиби, и… и он насмехался над нами, а та старуха — она видела, как он давал девочке шоколад. Господи, а детская порнография у него на компьютере…
— Герр Менкхофф, вы сейчас поедете домой, — прервала его Уте Бирманн. — Я отстраняю вас от дела с немедленным вступлением в силу. На данный момент я воздержусь от официального отстранения от должности.
— Что?!
На лице Бернда Менкхоффа отразилось неподдельное изумление.
— Вы хотите запретить мне искать мою дочь из-за какой-то записки, в которой, видите ли, именно сумасшедшая похитительница несёт какой-то путаный бред? Вы не можете это серьёзно…
— Нет, герр Менкхофф, — возразила она холодно. — Я отправляю вас домой, потому что вы только что признались в том, что, будучи следователем, сознательно и умышленно подтасовали вещественные доказательства. Учитывая сложившуюся ситуацию, мы разберёмся с этим подробнее после того, как найдём вашего ребёнка. Вы достаточно хорошо знаете закон, чтобы понимать: по-хорошему, я обязана немедленно возбудить против вас дисциплинарное производство, за которым может последовать и уголовное.
— Вы же не можете… — он осёкся и беспомощно посмотрел на меня.
Я отвёл глаза. Хотя я понимал, что наша начальница просто не могла поступить иначе — отстранить его от дела и отправить домой, — несмотря на сомнения, которые все эти годы снова и снова поднимались во мне и которые теперь, по всей видимости, оказались обоснованными, — мне было жаль моего напарника.
Когда до него дошло, что я ничего не скажу, что не стану ему помогать, потому что не могу помочь, — он рывком поднялся на ноги.
— Если вы думаете, что я буду сидеть дома сложа руки, вы глубоко заблуждаетесь, фрау Бирманн. Николь Клемент похитила моего ребёнка, и я её найду. Как полицейский или как отец — мне плевать.
И обращаясь ко мне, добавил:
— Я просто не ожидал, что буду в этом один.
Секунду спустя Менкхофф захлопнул за собой дверь.
ГЛАВА 58.
24 июля 2009 года, 17:06.
Несколькими минутами позже я тоже покинул кабинет нашей начальницы. Это дело неизбежно повлечёт за собой служебное расследование, которое может обернуться для Менкхоффа весьма неприятными последствиями. А если выяснится, что в результате его манипуляций был осуждён и на долгие годы заключён под стражу невиновный человек, — вполне вероятно, что старший комиссар сам окажется за решёткой.
Но сейчас мы должны были найти Луизу.
Я вернулся в наш кабинет и сел на своё место. Взгляд невольно скользнул по комнате и остановился на письменном столе Менкхоффа. Что сейчас у него в голове? — подумал я, но тут же отогнал эту мысль.
В открытую дверь постучали, и в проёме показалась голова Вольферта. Я жестом пригласил его войти. Он остановился перед моим столом и бросил взгляд на пустое место Менкхоффа.
— Я ищу старшего комиссара Менкхоффа. Вы не знаете, где он?
— Уже ушёл, — уклончиво ответил я. — Что-то конкретное?
— Мне только что звонил отец. Речь идёт о тёте госпожи Клемент.
— Что с ней?
— Один из его сотрудников… ну, из тех людей, которые находятся в непосредственном подчинении у моего отца, выяснил, что она владеет небольшим ресторанчиком. Один из наших сразу же позвонил туда. Она сейчас на месте и ждёт звонка от старшего комиссара Менкхоффа.
— У вас есть номер?
Он показал мне жёлтый листок, на котором был записан длинный телефонный номер, но когда я потянулся за ним, Вольферт слегка отдёрнул руку.
— Я… хотел бы передать номер старшему комиссару Менкхоффу лично.
— Это затруднительно — он сегодня совершенно точно не вернётся в управление, — сказал я.
Вольферт на мгновение задумался.
— Не проблема, я позвоню ему на мобильный.
— Хватит разводить церемонии, Вольферт, дайте мне номер. В конце концов, это дело веду я.
Он замялся и уставился на листок, словно там было указано, кому именно его разрешается передать. Я нетерпеливо протянул руку.
— Ну так что, господин комиссар?
Возможно, именно официальное обращение побудило его наконец протянуть мне записку.
— Хорошо. Но, пожалуйста, скажите старшему комиссару Менкхоффу, что вы мне приказали отдать номер вам.
Я оторвал взгляд от нацарапанных цифр, которые пытался разобрать.
— Что я должен сказать? Зачем?
— Он… Старший комиссар Менкхофф дал мне строгое указание — всё, что я выясню, передавать только ему лично.
— Когда… когда он дал вам это указание?
— Сегодня утром.
— Спасибо, господин Вольферт. — Я сунул листок в карман брюк. — Я сейчас же позвоню старшему комиссару Менкхоффу и передам ему номер. Есть ещё какие-нибудь новости?
Он покачал головой.
— Нет. Двое коллег выехали с копиями детских фотографий. Они обходят все детские сады.
— Хорошо. А что с начальными школами?
— В это время там уже вряд ли кого-то застанешь, но одна из сотрудниц запросила в Министерстве образования список адресов всех директоров начальных школ в регионе. Она вместе с напарником тоже уже в пути.
Я кивнул.
— Очень хорошо. Если вам понадобится… Если возникнет повод позвонить старшему комиссару Менкхоффу, не забудьте оповестить и меня.
Вольферт усердно закивал.
— Да, конечно. И на тот случай, если мой отец или кто-то из его сотрудников узнает что-то важное, и…
Он осёкся на полуслове, когда я поднял руку.
— Понял, — пробормотал он смущённо и повернулся к выходу.
Я посмотрел на листок с телефонным номером и на секунду задумался — может, стоит самому позвонить тёте Николь? Но решил этого не делать. Пожалуй, лучше, если с этой женщиной поговорит Менкхофф. Он знал Николь, пусть и далеко не так хорошо, как, быть может, сам полагал, но всё же значительно лучше, чем я.
Я снял трубку и набрал его мобильный. Долго слушал монотонные гудки, потом включился автоответчик, и приятный женский голос сообщил, что абонент временно недоступен, но я могу оставить сообщение.
— Привет, Бернд, это Алекс, — сказал я после короткого сигнала, означавшего начало записи. — У меня есть номер, по которому можно связаться с тётей Николь. Я подумал, что лучше, если ты сам с ней поговоришь, но… Жаль, что ты недоступен. Мы не можем ждать. Придётся мне, видимо, самому ей звонить.
Я положил трубку и стал размышлять, о чём спросить эту женщину. Она тётя Николь, но, вероятно, давно
