Мы ещё молоды, но скоро уже не сможем позволить себе такое.
— Значит, ты — за?
Скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет». Тим отвернулся, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.
— Я ещё не решила. Когда вы собираетесь?
Ральф поднялся, взял со стола бутылку сока и обошёл девушек, подливая каждой.
— Лучше бы прямо завтра, но, так и быть, можем денёк потерпеть в детском саду.
— Вот это уже неплохо, — Лена обернулась к Тиму. — Давай просто подождём, как сложится завтрашний день? Вдруг окажется интереснее, чем мы думаем, и нам уже не захочется никуда уходить.
— Ладно, — уступил Тим.
Пусть завтра всё наладится. Пусть этот дурацкий план забудется сам собой.
Весь остальной вечер они к этой теме не возвращались. Когда решили ложиться, Ральф всё же согласился ночевать в соседнем домике.
Вместе сходили почистить зубы, а через полчаса уже лежали по своим кроватям. Дениса по-прежнему не было — Тим отметил это, скользнув взглядом по пустой постели, прежде чем перевернуться на бок.
Только бы ночь прошла нормально. Он зажмурился и натянул одеяло до подбородка. Думал он вовсе не о Денисе.
Утром, едва проснувшись, Тим первым делом откинул одеяло и осмотрел ноги. Потом — простыню. Всё чисто. Он медленно выдохнул.
Денис лежал в своей постели, но расспрашивать, где он пропадал, ни у кого не было желания.
После завтрака день начался неожиданно бодро — с прогулки вокруг Грайнау. Их разделили на пять групп, каждая ушла со своим вожатым.
Тиму удалось попасть в группу Лены; туда же записались Дженни и Денис.
Ральф шёл с другой компанией — вместе с Яником, Юлией, Фабианом, Себастьяном и Лукасом.
За шесть километров они увидели окрестности Грайнау как на ладони. Тропа вела мимо череды садиков — за низкими оградами пестрели герани и аккуратно стриженный самшит, — затем резко забирала вверх, в тень елового леса. Под ногами мягко пружинила хвоя, воздух пах смолой и сырой землёй. Они долго поднимались по узкой протоптанной дорожке, пока деревья не расступились и перед ними не открылся широкий луг, полого уходивший вниз по склону. Далеко впереди, над крышами посёлка, вставала Цугшпитце — массивная, серо-белая от снега на вершине, неправдоподобно огромная на фоне безоблачного неба.
Тим задержал на ней взгляд. И вот туда Ральф собрался нас тащить.
Они с Леной всё время шли рядом. Чаще всего к ним прибивалась Дженни, иногда — ребята из других домиков. Разговаривали о школе, друзьях, о том, кто чем занимается в свободное время. Обычные разговоры, от которых тепло и легко.
Денис брёл далеко позади, один.
У маленького старого кладбища они задержались. Обветшалые деревянные кресты покосились, надписи на них почти стёрлись — только даты кое-где ещё проступали, полуразмытые дождями. Постояли молча и двинулись дальше, широкой дугой забирая обратно к лагерю.
Когда кладбище осталось позади, Тим замедлил шаг. Подождал Дениса. Тот поравнялся с ним; Тим коротко кивнул:
— Привет. Расскажешь, почему ты от всех отгораживаешься? Я имею в виду — какой смысл ехать в лагерь, если ты ни в чём не участвуешь?
Прошло некоторое время, прежде чем Денис ответил:
— Может, мне просто не упёрся весь этот лагерный бред?
— Тогда зачем ты здесь? Вчера вечером ты единственный из нашего домика не пришёл. Где ты вообще был?
Денис остановился. Впервые за всё время он посмотрел Тиму прямо в глаза — жёстко, в упор.
— Не твоё собачье дело, понял?
Тим невольно отступил на полшага. Ладони сами собой сжались в кулаки, жар поднялся от шеи к ушам.
— Ну и ладно, — процедил он и быстро зашагал вперёд, не оглядываясь, пока не догнал Лену и Дженни.
В лагерь они вернулись как раз к обеду.
После еды им дали полчаса отдыха, а потом все собрались со снаряжением у тренировочных скалодромов. И произошло ровно то, что предсказывал Ральф. Весь день, час за часом — невысокие стенки, обвязки, каски, снова и снова. Страховали друг друга, менялись партнёрами, начинали сначала.
Первый час Тиму даже нравилось — всё было в новинку. Потом стало скучно даже ему.
Ральф и остальные из их компании давно ворчали. Пробовали уговорить вожатых отпустить старших, оставив у стенок малышей и тех, кому ещё не надоело. Бесполезно. Вожатые сами были слишком молоды и не решались принимать решения на свой страх и риск.
Около пяти они уныло потащились к домикам. Ральф поравнялся с Тимом.
— Ну что, классный денёк?
— Ладно, ладно. Ты был прав. Но сбегать — всё равно не лучший вариант.
— А я, пожалуй, пойду, — раздался голос Лены за спиной. — Ещё один такой день я не вынесу.
Вечером договорились: сбор завтра в пять утра, между домиками мальчишек. Оттуда — в горы. Все, кроме Дениса, подтвердили. Тим — тоже.
Может, ничего страшного и не случится, — подумал он, не слишком в это веря.
За ужином наделали бутербродов и, покидая столовую, рассовали их по карманам и под свитера. В домике вытащили из рюкзаков альпинистское снаряжение, освободив место для еды и оставшихся бутылок с колой и соком. Наполнили водой алюминиевые фляжки — подарок лагеря каждому участнику. Провианта должно было хватить: к вечеру они планировали вернуться.
Тим кивнул на обвязки и карабины, сваленные у кроватей:
— А это нам точно не понадобится?
Ральф отмахнулся:
— Чепуха. Лёгкая виа-феррата, никаких проблем. Это всё — лишний балласт. Ты ещё спасибо скажешь, что не потащил эту дрянь наверх.
Тим промолчал. Куча снаряжения на полу, пустые рюкзаки, набитые бутербродами вместо касок… Если утром кто-нибудь из вожатых заглянет — вопросов не избежать.
— Ладно, — сказал он наконец. — Раз ты так считаешь.
Он отвернулся.
Плохая идея. Очень плохая идея.
В животе тяжело ворочалось что-то холодное.
ГЛАВА 05.
Фабиан завёл будильник и поднял остальных без четверти пять. Одевались в темноте, не зажигая света, перебрасываясь едва слышным шёпотом. Шорох одежды доносился отовсюду — из каждого угла, с каждой койки.
Тим и Яник забрали рюкзаки из соседней комнаты и уже собрались выйти, но оба замерли в распахнутой двери.
На краю деревянной веранды, в тусклом свете наружного фонаря, сидел Денис. Вчерашние джинсы, кроссовки, а поверх футболки — тонкая чёрная куртка из слегка поблёскивающей ткани. Насколько Тим мог разглядеть, он неподвижно смотрел на гравийную дорожку перед собой.
— Ты что тут делаешь? — вырвалось у Тима. Собственный голос показался ему
