изменилась, когда я сюда приехал.
— Хм. Что вы имеете в виду?
— Я хочу остаться в живых, — спокойно ответил Фридрих.
Фон Зеттлер удивлённо расхохотался:
— Ха! Это ещё что значит?
Мальчик на мгновение всё же опустил глаза — лишь на мгновение — и снова посмотрел собеседнику прямо в лицо. Голос его звучал совершенно деловито:
— То, что вы рассказали нам сегодня утром, может сработать лишь при условии, что ни единое слово не выйдет наружу. Если ваше дело действительно важно для вас, вы не можете позволить себе просто так отпустить домой четырнадцатилетнего мальчишку, который всё это знает.
Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза — точно проверяя, кто из них дольше выдержит чужой взгляд. Потом фон Зеттлер улыбнулся.
— Фон Кайпен, вы замечательный молодой человек… Что, разумеется, не означает, будто вы правы в своих теориях. Мы ведь не шайка детоубийц.
Он взял папку Фридриха и раскрыл её, держа так, чтобы мальчик не мог видеть содержимого.
— Ваши учителя в Германии описывают вас как исключительно умного. Однако дальше я читаю, что вы — весьма трудный юноша. Замкнутый одиночка, у которого нет друзей. Вы уверены, что сможете у нас прижиться?
Мальчик кивнул, не изменившись в лице.
— Я буду участвовать. Где мне подписать?
Фон Зеттлер несколько секунд задумчиво разглядывал его, затем бросил папку обратно на стол.
— Поднимите правую руку и повторяйте за мной…
Когда «сопровождающий» Фридриха вскоре вошёл в комнату, фон Зеттлер бросил:
— На сегодня беседы окончены. Продолжим завтра в восемь утра.
Стоило двери закрыться, как он открыл в своей коричневой книжечке чистую страницу и крупными буквами вывел посередине: «Фридрих фон Кайпен». Затем поставил три жирных восклицательных знака. Захлопнул книжечку, откинулся назад и долго смотрел в пространство перед собой.
Это ты, Фридрих фон Кайпен. Я чувствую это совершенно точно.
С довольной улыбкой он поднялся и вышел из комнаты.
На следующий день лишь один из мальчиков предпочёл вернуться домой к родителям — с намерением когда-нибудь стать ветеринаром. Фон Зеттлер отнёсся к этому с пониманием и пообещал немедленно озаботиться его возвращением.
Тем же вечером полковник в отставке Иоганнес Гербер — в своей вилле на окраине Кёльна, каким-то чудом уцелевшей после бомбёжек, — получил звонок из Южной Африки. Ему с глубоким сожалением сообщили, что его сын погиб в результате трагического несчастного случая.
Утро среды мальчики провели, осматривая огромное поместье.
От своего «сопровождающего» Фридрих узнал, что семья фон Зеттлер сколотила состояние на торговле алмазами. Дед Германа, Вильгельм фон Зеттлер, прибыл с женой и ребёнком — отцу Германа было тогда четыре года — из Германии в Кимберли в 1872 году, сразу после того, как там обнаружили первые алмазы. Как и тысячи искателей удачи со всего света, он хотел урвать свой кусок этого драгоценного пирога. Но в отличие от большинства авантюристов, Вильгельм не копался в пыльной земле.
Он поставил палатку — и ждал.
Стоило кому-нибудь найти несколько самоцветов, как он тут же оказывался рядом и скупал их. Большинство оборванцев и понятия не имели о подлинной цене своей находки. Так Вильгельм сначала покупал алмазы по невероятно низким ценам, а затем перепродавал их втридорога. Уже через несколько месяцев он заработал больше, чем любой из мужчин, что по шестнадцать часов в сутки надрывался с лопатой. Так был заложен фундамент состояния, которое он и его единственный сын — отец Германа — неустанно приумножали.
Отец Германа в молодости женился на немецкой девушке из прусского рода. Брак оказался недолгим. Молодая женщина сначала родила дочь, а затем умерла при родах, произведя на свет Германа. Старшие среди преимущественно чёрных работников поместья поговаривали, что отец Германа втайне винил в этом мальчика. После детства без любви и защищённости Герман в 1909 году был отправлен к дяде по материнской линии в Германию.
Там, с началом Первой мировой войны, в семнадцать лет он получил аттестат зрелости и вступил в армию. В 1918 году, после окончания войны, он вернулся к гражданской жизни в чине капитана и начал учёбу в Берлинском университете имени Гумбольдта. Что именно он изучал, никто так и не знал, но, судя по всему, это было «что-то связанное с политикой».
В 1922 году его отец скончался — в возрасте всего пятидесяти четырёх лет — от сердечного приступа. Герман вернулся в Южную Африку и возглавил семейное предприятие. Он правил фирмой жёсткой рукой и внушал работникам страх. Во время мирового экономического кризиса 1929 года, усугублённого новыми находками алмазов в Австралии, Индии и Канаде, цены на сырьё на мировом рынке неуклонно падали — однако состояние, накопленное патриархом фон Зеттлером, несмотря на снижение маржи, продолжало расти.
Когда в тридцатые годы в Германии восторжествовал национал-социализм, Герман фон Зеттлер передал руководство предприятием своей старшей на два года сестре Хедвиг и вступил в НСДАП.
В 1945 году, сразу после окончания войны, он внезапно объявился в Кимберли в сопровождении восьми подозрительных типов. Его сестра несколькими неделями ранее скончалась от воспаления лёгких в лагере интернированных неподалёку от Претории — куда её, вместе со многими другими немцами, отправили после того, как парламент Южной Африки в 1939 году, с небольшим перевесом голосов, отверг нейтралитет и принял решение вступить в войну на стороне Великобритании. Поместье фон Зеттлер к тому времени утратило часть былого блеска, однако благодаря добрым связям семьи на самых высоких экономических и политических уровнях страны оно не было конфисковано — и Герман мог без опасений продолжать вести дела.
Через несколько месяцев он набрал около тридцати молодых людей, всех немецкого происхождения. Никто так и не узнал, в чём состояли их задачи. Они носили форму цвета хаки и днём чаще всего исчезали куда-то. Когда под вечер они вновь появлялись в поместье, то были грязны и выглядели измотанными. Со временем прочие работники привыкли к этим теневым фигурам, число которых неуклонно росло.
За несколько месяцев до приезда пятидесяти мальчиков из Германии эти люди внезапно стали оставаться в поместье и днём: в доме для прислуги они оборудовали дополнительные комнаты, а рядом с главным домом возвели новое здание — единственный огромный зал. Именно в этом зале мальчики слушали речь Германа фон Зеттлера.
В последующие дни мальчики начали понемногу знакомиться друг с другом. Быстро образовались отдельные компании, члены которых проводили вместе большую часть времени. К этим компаниям незаметно и естественно примкнули и постоянные «сопровождающие». Мужчины были повсюду:
