Попали в трам и пили чай дома.
20 р.
26 (понед.)
Пьесы моей не взяли и денег, конечно, не дали. Приходится комбинировать с Гайдебуром19. Пил кофе на Караванной. Юр. достал откуда-то денег и принес мне пирожков. Ели у Лейнера, очень плохо. Дома что-то делали. Была Олет. В лавке еще получил Юр.
76 р.
27 (вторн.)
Что же было. Юр. взял денег, кажется. Вечером я заходил к Беленсону. Да, днем был у Михайлова, но он ничего не дал, обещал к пятнице. Беленсон говорил, и уговорились не очень важно и долго, главное. С театром какая-то меледа. Левины настаивают на своем. Юр. объяснялся со мною очень неприятно, говорил, что он голоден и будет голоден, что я ни о чем не думаю, денег не достаю и т. п.
15 р.
28 (среда)
Рано поехал. Во втором классе: денег было мало. Ничего не узнавал по дороге, будто в незнакомом месте. Даже Павловск принял за Тярлево20. Почему-то грязь и лужи. Ворота низенькие, дорога длинная. Там спали. Прислуга и дети рады. Все милы и ласковы. Живет в хибарке друг Олега. Поговорил. Дали муки немного. Ехали всё с чемоданами мешочники. У Тяпы было светло, тихо и элегантно. Был только дядя. Оставляли обедать. Накупил вещей съестных. Юр. был с самоваром. Поели весело, будто в старину.
160 р.
29 (четверг)
Пошли вместе. Холодное и ясное утро. Ключа не было, и мы долго ждали на улице. Я люблю деловые торговые утра. Как я мечтал прежде о купеческой жизни21. Положим, у нас какая-то затея обанкротившихся интеллигентов. Юрочка чего-то гонтошился с деньгами и получил их. Долг Львову меня беспокоит. Поели. Я дремал, Юр. убежал. Говорил с князем. Там какие-то сложности, вступает Шайкевич, не знаю, удастся ли получить денег. Утром Радлов предложил (от Каменевой?) опять написать пьесу. Юр. притащил разные вещи: рамки, бумагу; купили «Д<он> Кихота» с Deveria22, были в кинемо, пили кофе. Вечером Юр. читал роман. Очень хорошо у него выходит. А я то, я-то ничего не пишу, а сколько нужно делать!
30 (пятница)
Утром что-то делали. Писал. Ели. В лавке уныло. Вдруг приехал зять, будто весть из другого мира. Он служит в Москве, кое-чего привозит из поездок. Варя и дети в Семипалатинске и Алексей там. Аня пропала. Лиза ведет себя гетерой и обижает Варю, которая разругалась с Колей Петер. Сережа пробирается через Нижний в Сибирь как служащий нового правительства23. Тетя жива, хотя дряхла. В Сибири полное изобилие. Боже мой! как далеко все это от меня. У Лидафьи дом, сад, дети, угодья. Венедиктовы в Томске. Ек<атерина> Ив<ановна> играет, Ив<ан> Вас<ильевич> издает газету. Саня служит. Почти так же загрустил я, как вчера, о том, что нет Карсавиной, ее круглого стола, хрупко убранного хрусталем, вином, вишневыми пирогами, горячим чаем, саладом. Или ее у камина, с папиросками, с книжкой. Где ходят ее ноги, где смотрят ее незабываемые глаза, размашистые брови, что говорит этот милый голос. На месте ее мужа я никогда не расстался бы с нею или бы застрелился24. Был у Михайлова; очень мало дал, притом отдать в среду. У князя вздор. Анатольев <?>, конечно, навертел своих миньятур, Шоу, Шнитцлеров и т. п. Нужно завтра поехать туда. Деньги неизвестно когда. Хотят «Венецианских безумцев». Как же быть с деньгами? Юр. опять захандрил, забоялся голода, ругался и т. п. Боже мой, Боже мой, что нам делать с Леви?
100 р.
31 (суббота)
Я еще спал, слышу шум. Обыск. Начали с Юр. комнаты. Вероника Карловна волновалась. Пью чай. Опоздал в лавку. Вдруг говорит: «Юр. уводят». Бегу. Сидит следов<атель>, красноармейцы. «Юр., что это?» – «Не знаю». Арестовывающ<ие> говорят, что ненадолго, недоразумение25. Забрали роман и какие-то записки. «Что это?» – «Листочки, которые я писал». Я вовек не забуду его улыбающегося, растерянного, родного личика, непричесанной головы. Я не забуду этого, как не забуду его глаз в Селект-отеле. Сколько страданий ему. И за что? Побежал к Ляндау. Оказывается, Урицкого убил Леня Каннегисер26. Отмстил за расстрел Перельцвейга. Все родные арестованы. К Совопуле насчет денег. К Олет, у нее хорошая квартира, но ни Артура, ни Луначарского, никого нет. Всё как во сне. Господи, Господи, Юр., милый. Куда я еще бегал. К Альтману: холоден и официален. Всё, мол, пустяки. Хороши пустяки, жид пархатый! Посылку не приняли. Нету в списках. Смотрел списки. Нет. Но сколько знакомых. Поехал к Шайкевичу. Чудный день, но все мне померкло. Что-то говорили. Все торопились на «Макбета»27. Денег не дали и не обещали. Подходил к дому Мухиных, все заперто. Плакал едучи. Смотрел публику; ясно, но как во сне. Вот когда сказывается, как близок мне человек. Вечером Вер<оника> Карл<овна> бедовала. Пила чай. Сбегал к Ландау. Там Каплан в панике. Горький хлопотать отказался и думает, что я сам сижу. Горько ужасно, а ему-то! Мамаша все вспоминала, как Юр. задумывался и тосковал, как перед бедой!
160 р.
Сентябрь 1918
1 (воскресенье)
Рано поехал к Мухиным. Спали. Встревожились за себя. Не было ли адреса их у Юр. Обратно. Денег не дали. Обещал похлопотать у Манухина. Побрел к Шайкевичам. Там гости, чаем еле угостили. Пикша душевна. У Там<ары> Мих<айловны> зато прелестно, и душевно, и успокоительно. Гуляли и обедали. Возвращался не очень хорошо. Так.
160 <р.>
2 (понед.)
Что же делать? 2 письма от Юр. Милые руки писали. Пишет, что долго продержат. Просил мамашу отнести кое-что. Заходил к Шайкевичу. Как во сне. А он-то. Какая ненависть и горечь копится. Завтракал во «Франции» с Неллисом. Купил кое-чего. Мамашу не пустили было. Не записан, но она оставила на ура. Сцены там раздирательные. Не могу зайти в Юр. комнату. Если с ним что-нибудь сделают, пойду в монастырь. Я понял, что к миру, к свету привязывает меня он один.
230 <р.>
3 (вторник)
Сегодня Юр. именины1. Бедный. Мамаша еще раз ходила. Посылка исчезла. Верно, передана. Ходил к Ратнеру. Только напугал меня и был противен. Брик меня послал к нему. Еще что? Был у Беленсона. Тихо и затхло. Что-то говорил. Был в café. Накупил раз<ных> разностей Юр. Да, получили еще письмо. Переводят его в Дерябинские казармы2. Что это значит? Утром поеду. Мамаше ксендз посоветовал обратиться в Литовское общество3. Стыдно мне есть и спать.
300 <р.>
4 (среда)
Ходил в тюр<ь>му. Там лучше, насколько может быть лучше в таких
