чай, еда и винцо, но у Чернявского приключилось что-то вроде холеры. Все за ним ухаживали. Сидели до рассвета. Из Царского звонили, беспокоясь, что в городе темно и стреляют.
160 <р.>
11 (воскресенье)
Никуда не ездили и не выходили. Дождь все идет, нога болит. Юр. бранится. Ели тихо. Живот пучит. Под вечер забегал смотреть библиотеку. Юр. все сидел дома. Я хандрил и засыпал. Читали Casanova10.
12 (понед.)
Что было? Ходил 4 раза в отдел, ничего не выходил. Часов в 7 поймал Голубева, который извинялся, но отложил до завтра. Продаются немецкие газеты везде.
100 <р.>
13 (вторн.)
Опять ничего не вышло. Погода чудная. С каждым долгом сумма делается все фиктивнее11. Мамаша купила еще муки на 100 р. Голова идет кругом. Не знали, куда сунуться. Дадут ли завтра, еще не уверен. У Совопулы реквизировали типографию. Звонила Тяпа насчет Головина. Ходил еще раз в лавку. Заходил к Мелье. Там Гумми, Лозинский, Кривич. Неужели Ахматова с Шилейкой, какой-то danse macabre!12 Что еще. Ходили в кинемо, заходили в café поэтов, где сидел Рапгоф и Ховин и подали отвратительный торт. Зашли еще к Ландау. Разбирали книжки. Бог пасет нас.
65 р.
14 (среда)
Выдали только 600. Боюсь, не спятились бы. Юр. ходил со мною. По очереди выбегали бриться и завтракать. Юр. пошел рано домой. Тяпа заходила. Печально что-то. Вечером Юр. меня упрекал опять за башмаки, белье, свечи, хлеб, – за все. Пошел. Не знаю, что делать. Живется ему очень плохо, он как-то уныло и скрытно пишет, перестает делиться даже, живет своею жизнью, думает, мечтает, строит планы – и все одиноко. Я ничего дать ему не смог и не могу.
600 р.
15 (четверг)
Ходил к нотариусу, к Михайлову. Ехал один в Царское. Там купил отличных пирожных. Пришли Кричевские. Она теперь выписывает пушкинские эпитеты. Брик ее надоумил13. Вот чудачка! Ехал домой с Беленсоном. Он теперь антропософ, просит повесть о розенкрейцерах, книгу об искусстве и т. д. Мил и нежен. Вез пирожные Юр., которые у меня пролились. Взял даже извозчика. Ждал меня самовар. Юр. нежный. Но не побыл. Придумал повесть. Голубев уехал в Москву.
200 <р.>
16 (пятница)
Сегодня Юр. безобразно меня ругал. У Фридов было уютно, но денег ни копья.
17 (суббота)
Не совсем здоров. Юр. и за это ругался. Сбегал, продал чего-то. Вечером побыл. Но что-то, что-то есть, что улетело или прибавилось.
18 (воскресенье)
К Тумаркину только в час. Пришел Сашан Божерянов. Юр. спал. Поехал рано. Прошелся по незнакомым улицам. Дома Юр. уже не было. Всё порознь ездили. Мало очень еды сегодня. Писал, дремал, вспоминал. Юр. приехал рано. Ходили еще в кинемо. Лампы не тушили.
200 <р.>
19 (понедельник)
Никуда не выходил, небритый. Все писал. Тепло. Играют вдали. Побеседовать. Дивагировать, гулять. Переписка дневника еще более меня настроила. Боже мой. Впервые на меня легли хозяйственные заботы, и в какое время! Я давно уже не ел, как мне нравится. Хотелось видеть кого-нибудь и тихо сидеть. Был и блеск, и игра. Она и теперь есть. И всё хуже и хуже относятся к моим писаниям. А, м<ожет> б<ыть>, я и выписался. Мне грустно; а как же Юрочка, молоденький, прелестный сынок, впроголодь, без всякого ободрения, кроме моего, которому он не очень-то верит; закиснуть так в перебранках со мной и мамашей. Сегодня ничего не достали. Жрали один грибной суп. Читал Пролог. От вида картошки впадаю в истерики, на нее уходят все выклянченные денежки, и попреки Юр., и все. Юр. выходил раза три. Лампы не тушили. Боже мой!
20 (вторник)
Юр. разбудил раньше. Сам брился. В конторе конфликты. Пьеса бюру <sic!> не нравится, но педагоги и Голубев за меня14. Денежек не дали. Костя меланхолически пёрся. Голодны, как волки, а мамаша вместо масла купила стеарина, все пришлось выбросить. Купили сыру. Заходили к Федорову15. Погода чудная. Как-то все обладится? Работаю хорошо. В лавке почти что не был и скучаю об этом. Опять играли где-то, когда я переписывал дневник. Хотелось поговорить, попить чаю, побеседовать. Опять решили пить чай поздно.
100 р.
21 (среда)
Бегал к Беленсону, нет. Еще куда-то. Что-то не помню, что было. Был в конторе. Вера Ал<ександровна> сидит. Не помню, где достал денег. М<ожет> б<ыть>, нигде.
22 (четверг)
Утром написал жиду эксцентрику. Он дал. В конторе ничего. Видел мрачный и длинный нос Мейерхольда. Ляндау был. Он, кажется, porte-malheure*. Вера Алек<сандровна> сидела и спала. Не попав домой, пошел на совещание. Деньги обещали, боятся «Привала», Студенцов был очарователен, но у князя ничего не было. Что-то они задумывают, что мне не нравится, и боюсь ссор с Блоком16. Юр. спал. Я был голоден, не евши с утра. Вечером пошел к Беленсону. Чудная погода. Юр. ходил провожать меня и прекрасно говорил. Долго ждал, читая «Жизнь Ницше»17. Б<еленсон> провожал с женою и собакой. Повести не надо, книгу ждет.
* Приносящий несчастье (фр.).
200 р.
23 (пятница)
Целый день сидел в отделе. Блок и Мейер подняли против меня целую кампанию. Каменева не знает, что делать. По крайней мере, так говорит. Юр. зашел за мною и ругал меня. М<ожет> б<ыть>, и правы, я выписался и стал бездарен. Но я не думаю. Потом Юр. утешал меня, побыл. Но, узнав, что Лизанька, у которой я просил денег, будет только завтра, опять принялся меня ругать. Мрачно было ужасно. Дождь, ветер, гром. Читал Таро18. Как-то выйдет с книгой? Не рано ли? Потом обошлось.
24 (суббота)
Страшный ветер, буря. Денег нет. Юр. достал в лавке. Вечером ходил я к Лизе, поздно. Сами ставили самовар, ели холодную кашу и лепешки. Днем ходил к Розе Львовне за чаем. Там одиноко и мрачно. Куда все отлетело? И вечера у них, открытый дом, Митька, карты, «Северные записки», Софья Исаковна, как тетушка из Гейне, чай после Михайловского театра?
40 р.
25 (воскресенье)
Чудный день, но что-то плохо вставали, ссорились, опаздывали. Вообще у меня впечатление, будто я паршивею. Поехали хорошо. Ели яблоки. У Тяпы пили чай. Набралось масса народу. На собрании была ерунда. Левины уже хамят. Блок и никто не приехал. Деньги ко вторнику не будут. Вообще что-то подозрительно. Юрочка изнывал. Пронин «накручивал» и впадал в истерику. В<ера> А<лександровна> скромно где-то пряталась изгнанницей. Душка ревела при каждом моем появлении. Ехали в темном вагоне, уже без денег. Кто-то меня узнал.
