твоя перспектива отдыхать в колхозе и ходить за 7 километров за хлебом. Неужели ничего более удобного нельзя придумать, ведь такие прогулки очень утомительны и совершенно тебе не нужны! Это нужно толстякам вроде меня, а не кащеям вроде тебя.
Моя жизнь вошла в норму – работаю, купаюсь в море, гуляю – чувствую себя хорошо.
Климат здешний мне не нравится – слишком много дождей и холодного ветра, слишком мало тепла. Ездили вчера в далекую экскурсию и чуть было не раскисли – дождь хлестал с утра до вечера.
Папа, очень меня огорчило сообщение твое о Наде, несчастные они и совершенно беспомощные женщины – одна глухая, вторая слепая[383]. По возвращении в Москву постараюсь их хоть материально поддержать немного.
Пиши мне, дорогой мой. Твой Вася.
Передай привет Ольге Семен〈овне.〉
14 июля 48 г.
Катюша 7 июля уехала в дом отдыха.
191
23 июля 1948, [Дубулты]
Здравствуй, дорогой папа,
пишет тебе твой сын, прибалтийский житель.
Жизнь идет по заведенной колее – утром до завтрака твой прибалтийский сын идет к морю – гуляет, делает гимнастику и купается. После завтрака он садится работать и работает до обеда. Перед самым обедом он снова купается, а после обеда гуляет, читает, разговаривает с другими прибалтийскими жителями. Затем приходит пора ужина, заката солнца и сна.
Я уже вошел во вкус этой жизни, как сам понимаешь, жизнь эта приятна и нетяжела. Осталось нам тут прожить еще недели три «с гаком». Работа моя подвигается, но не шибко.
Папа, дорогой мой, напиши о своих делах, как с отпуском, я ведь не знаю, получил ли ты его, как собирался провести, а может быть, и проводишь? Напиши о своем здоровье. Как Ольга Семеновна, ты писал о ее болезни?
Звонил ли тебе Кугель, он почему-то мне не ответил на письмо – здоров ли? Есть ли вести от Нади – как ее дела?
Жду твоего письма.
Целую тебя крепко.
Твой Вася.
23 июля 48 г.
192
12 августа 1948, [Дубулты]
Здравствуй, дорогой папа, получил вчера твое письмо и очень порадовался, что ты отдыхаешь в деревне и доволен отдыхом.
Мы скоро увидимся – числа 18-го или 19-го выезжаем в Москву и будем дома, вероятно, 21-го либо 22-го.
Я, в общем, доволен своим отдыхом – чувствую себя хорошо, купаюсь два раза в день, гуляю и работаю. Погода хорошая – не жарко, но и не дождливая.
Соскучился по тебе, хочу тебя видеть.
Крепко целую,
Вася.
12 авг. 48 г.
193
20 июля 1950, [Москва][384]
Здравствуй, дорогой папа, получил твое письмо и очень обрадовался, что ты наконец отдыхаешь и живешь в хороших условиях, в тишине и в покое.
Прежде всего, о предмете, интересующем тебя, видимо, в той же степени, как и меня.
Рукопись уже сверстана и послана на чтение около двух недель тому назад. Пока ответа еще нет, и возможно, что получение ответа задержится на довольно длительный срок. А возможно, что ответ не задержится и придет в ближайшее время. Через несколько дней Твардовский попробует выяснить этот вопрос – позвонит туда. Журнал наметил печатание романа с девятого номера, и теперь уже подходят сроки сдачи его в производство[385].
Словом, как только будут хоть какие-нибудь новости – сообщу тебе.
С 15 июля мы перебрались на дачу – чувствую себя там лучше, дышится легче на свежем воздухе, да и на душе как-то спокойней. К сожалению, уж очень дождливое лето, бывают дни, когда дождь хлещет с утра до вечера и добежать до уборной (понеже есть к тому желание) дело совсем не легкое. Я много читаю. В Москву, по-видимому, буду ездить раз в неделю, вот и сейчас пишу тебе, сидя в Москве.
Папа, дорогой мой, не нужно тащить тебе грандиозный бочонок вина, очень прошу тебя об этом, совершенно для тебя непосильное занятие. Привези литра 2–3, вполне достаточно. Напиши, пожалуйста, насколько ты планируешь свое пребывание кишиневско-молдавское? Я очень радуюсь, что ты физически чувствуешь себя хорошо и отдыхаешь душой в тишине и покое.
Катюша, по-видимому, уже в Ялте. Она пока еще не написала мне. Надеюсь, что и у нее лето будет удачным – отдохнет и побывает (впервые в жизни!) на берегу моря. До Ялты она 10 дней провела у своей бабушки в Житомире. Мне бы хотелось, чтобы на несколько дней она и в Москву приехала после Крыма – не знаю, получится ли это.
Феде купили велосипед, и он наслаждается им, научился ездить, катает по дачным дорожкам. Конечно, когда не хлещет дождь.
Дорогой мой, буду ждать с нетерпением твоего письма. Мне очень хочется знать все подробности твоей жизни – как проводишь время, где гуляешь, какие молдаванские блюда кушаешь? Как переносишь жару?
Целую тебя крепко,
Вася.
Ольга Мих〈айловна〉 и Федя шлют тебе привет.
20 июля 1950 г.
194
1 августа [1950, Москва][386]
1 августа
Дорогой папа, приехал с дачи в Москву, решил начать беспокоиться, что нет от тебя писем, а почтальон принес одновременно письмо твое и открытку. Я очень, очень рад, что устроился ты хорошо, что живешь спокойно и чувствуешь себя лучше, чем в Москве. Береги себя – не простуживайся и не ешь немытых фруктов.
Груш прошу тебя посылкой не отправлять – есть печальный опыт, что в посылках фрукты портятся. Но если надумаешь послать, то лучше на имя Ольги Михайловны Губер. Право, не стоит, лучше привези с собой каких-нибудь гостинцев. Когда будешь собираться, то «ехай», мне кажется, прямо в Москву, а то растрясешь всю свою поправку. Билет (если ехать будешь из Кишинева) попроси устроить Ушакова.
Мы живем на даче, и я себя чувствую и физически, и душевно лучше. Много читаю, сижу в садике под елками, дышу загородным воздухом, он получше московского. В Москве бываю приблизительно раз в неделю. Роман мой еще читается, ответа пока нет, но говорят, что все идет пока нормально, и редактора мои настроены весьма оптимистично.
На даче ждать спокойней, и я не волнуюсь, набрался терпения, – возможно, что еще месяц ждать. Естественно, если будут новости, то в тот же миг напишу тебе.
От Катюши имел 2 письма из Ялты – она очень довольна, ей все вокруг нравится, – купается в меру. Досаждают москиты – они в эту пору буйствуют в Крыму.
На даче живет малыш Вероникин[387] – очень милое, спокойное и всегда улыбающееся существо. Но жизнь Вероники безумно тяжела – мотается с завода на дачу, а с дачи на завод.
Вчера я был на заседании президиума Союза писателей, меня включили
