на поездку. Чтобы попасть туда, она летела коммерческими рейсами через Бангкок, Вьентьян (Лаос) и, наконец, села на единственный рейс «Аэрофлота» в столицу Северного Вьетнама. Фотографии хромающего Маккейна и военнопленных, выстроившихся вдоль тюремной стены в ожидании освобождения, произвели сильное впечатление в США.
Самую известную и знаковую фотографию войны сделала Катрин Лерой. Это случилось 30 апреля 1937 года недалеко от границы с Лаосом, на вершине холма, известного как 881. Репортерку сбросили туда с вертолета, в то время как морские пехотинцы, застигнутые врасплох, находились под непрекращающимся огнем вьетконговцев, укрывшихся в бункерах. Она обходила позиции со всех сторон, чтобы запечатлеть каждый момент сражения, рискуя получить пулю. Лежа на животе за ветками, Лерой вдруг увидела, как упал солдат. К нему бросился санитар по имени Вернон Уайк. Ему было всего 19 лет, и это была его первая миссия. Он склонился над товарищем, пытаясь услышать его сердце, – но тот был мертв. Уайк поднял голову, посмотрел в сторону продолжающей стрельбу вражеской линии и, обезумев от ярости, закричал: «Я их всех убью!» Сцена длилась всего несколько мгновений, но на четырех фотографиях Катрин Лерой запечатлела каждый из них. Санитар ее не заметил.
Снимки с холма 881 были опубликованы во всех крупных изданиях – Life, Paris-Match, The New York Times. Благодаря их реалистичности и силе эмоций, которые они вызывают, Катрин Лерой обрела широкую известность. Ее репортаж был удостоен престижной премии Джорджа Полка – той самой, которую пятью годами ранее получила пионерка военной фотографии, женщина, чья судьба была близка Лерой, но с которой они так и не встретились, – Дики Чапелл.
Женщины, которые мешают
По собственному признанию, Мишель Рэй была тепло принята, когда в апреле 1966 года обратилась в AFP с рекомендательным письмом из Nouvel Observateur в кармане. Тем не менее один из ветеранов бюро не удержался от восклицания: «Что здесь делать хорошенькой женщине?» Кейт Уэбб пришлось пережить моменты унижения, когда она пыталась устроиться в UPI, а глава отделения, смеясь, на глазах у всего мужского коллектива воскликнул: «На кой черт мне нужна девушка?» Несколько лет спустя, когда ее назначили главой отделения UPI в Камбодже – чего никогда ранее не случалось с женщиной на военной территории, – это достижение не было отражено ни в одном пресс-релизе и тем более не было предметом какого-либо прославления. Чаще всего мужчины перебивали женщин на брифингах и пренебрегали их трудами. Настоящее признание пришло лишь после публикации в 1972 году книги «Огонь в озере. Вьетнамцы и американцы во Вьетнаме» (Fire in the Lake. The Vietnamese and the Americans in Vietnam) и присуждения за нее Пулитцеровской премии, благодаря чему Фрэнсис Фицджеральд – «девочка из богатой семьи» – наконец была признана своими коллегами как серьезный и значимый репортер.
Но бывало и хуже. Катрин Лерой стала объектом настоящей клеветнической кампании. Ее нецензурная брань и резкие перепады настроения не оставались незамеченными – она могла оскорбить пилота вертолета, отказавшегося взять ее на борт, грубо обругать любого, кто пытался ей сопротивляться. Вскоре она оказалась в центре злобных слухов: якобы от нее исходил ужасный запах, потому что она не мылась и не меняла одежду, спала со всеми подряд и была шлюхой. Журналисты, прозвавшие ее между собой Rase-Motte[47], изолировали ее от коллектива. Лишь фотографы Ларри Барроуз и Кристиан Симонпьетри были из немногих, кто соглашался с ней общаться. В AFP считали, что своим поведением она вредила всем коллегам, настраивая их против армии. В 1966 году глава отделения агентства донес об этом военному командованию США, и Лерой лишили аккредитации. Из-за подлости некоторые журналисты намеренно обходили редакции, чтобы передавать им эту новость и препятствовать работе Катрин Лерой. Однако она не признала поражения: главным образом благодаря поддержке Хорста Фааса ей удалось восстановить аккредитацию в начале 1967 года, что вызвало большое разочарование у коллег.
По другим причинам доставляла немало неудобств еще одна женщина – Глория Эмерсон, тогда сотрудничавшая с The New York Times. Она была открыто против войны, ненавидела военное руководство и не стеснялась публично обличать его. «Из-за тебя я к 40 годам умру от сердечного приступа», – регулярно говорил ей глава отдела Элвин Шустер. Однажды в знак протеста против продолжающихся бомбардировок Ханоя Эмерсон проникла в зал, где каждый день в 17 часов военачальники проводили брифинг для корреспондентов, известный как «five o’clock»[48]. За несколько минут до начала пресс-конференции она, вооружившись черным маркером, написала на одной из белых стен: «Отче, прости им, ибо они не ведают, что творят»[49]. Конечно, Глория быстро скрылась – пойманная на месте, она была бы немедленно выслана из Вьетнама. Кроме того, ей нравилось поднимать табуированные темы – например, мужскую проституцию в Сайгоне или употребление наркотиков среди американских солдат. Солдаты относились к ней с симпатией, а коллеги предпочитали держаться в стороне, и Эмерсон не жаловалась: «Я не пью “Джек Дэниэлс”, не принимаю допинг и не употребляю ничего покрепче, поэтому осталась одна на своем маленьком острове».
Одни журналисты держались на безопасном расстоянии, другие же находились в опасной близости. Элизабет Бекер признавалась, что не раз запиралась в своем гостиничном номере, чтобы избежать неожиданных визитов. Сексистских замечаний было великое множество. Так, на одном из брифингов посол США Джон Гюнтер Грин попросил журналиста повторить свой вопрос, так как, по его словам, он «отвлекся на ноги мадам Бекер», что вызвало всеобщее веселье. Иногда домогательства проявлялись менее явно. Среди корреспондентов ходило анонимное письмо, написанное на фирменном бланке «Рейтерс», в котором утверждалось, что с «внешностью школьной чирлидерши» Элизабет якобы использовала свое обаяние, чтобы продвинуться по карьерной лестнице.
Военачальники, как правило, относились к женщинам с большой неохотой. В 1967 году Мишель Рэй хотела отправиться на остров Фукуок, чтобы сопровождать спецназ – знаменитых «зеленых беретов», прославленных Джоном Уэйном в одноименном фильме 1968 года. Капитан, ответственный за связи с прессой, сначала заявил ей, что полковник Келли, главнокомандующий «зеленых беретов», не любит журналистов. Однако, поддавшись ее настойчивости, капитан признался: «Он не хочет, чтобы в лагере были женщины, особенно на поле боя». Тогда Мишель решила обратиться к вышестоящему командованию – постучалась к генералу Тхи, командующему седьмой южновьетнамской дивизией, в зоне ответственности которой находился Фукуок. В итоге она вышла из этого разговора победительницей.
Это стало одним из нововведений Вьетнамской войны: столкнувшись с мизогинией со стороны военных, женщины больше не уступали, как это бывало раньше. Однако их влиятельным противником оставался главнокомандующий американскими войсками во Вьетнаме генерал Уильям Уэстморленд. Для него было немыслимо представить женщину, способную
