ребят.
На днях тебе Радиокомитет переведет рублей 500–600, только идти они будут безумно долго.
Целую тебя крепко со всей любовью моей к тебе, мое счастье,
твой Вася.
Пиши на Куйбышев.
56
Гроссман – Губер 4 декабря 1941, [Куйбышев]
Родная моя, успел до отъезда получить деньги. Очень рад этому. Письмо у Щипачева[476]. Вероятно, увижу Твардовского – еду в Воронеж. Пиши мне на Куйбышев. Целую твои руки,
Вася.
4 дек. 41 г.
Будь крепкой! Увидимся! Моя любимая доченька, настроение у тебя всегда должно быть хорошим, крепким, мужественным.
Пиши либо на Эренбургов, либо Самарская, 49. Редакция «Красной звезды» (часть писем, т. е. 1–2).
У Мугуева по-прежнему, суда еще не было, он в Куйбышеве.
57
Гроссман – Губер [5 декабря 1941 [477], Куйбышев]
Люсенька, пишу с аэродрома, улетаю в командировку на полтора месяца – внезапно вызвали. Если писем не будет, не беспокойся, плохо ходят. Целую тебя крепко, твой Ва.
58
Губер – Гроссману 10 декабря [1941, Чистополь]
10. XII
Васенька! Счастье мое! Сейчас получила от тебя письмо. Как счастлива была я, знаешь сам. Хотела сейчас же бежать обрадовать жен, да сегодня такой буран, что совсем сносит с ног. Я только что вернулась из горсовета, меня прикрепили там к собесу, и я должна обследовать жен красноармейцев. Это работа по договоренности Союза писателей с Горсоветом вместо поездок на земляные работы. Но сегодня не пойду, больше нет сил бороться с ветром. Очень бы хотелось мне получать «Красную звезду» – может быть, тебе удастся мне ее выписать. Газеты хожу читать к Твардовской, она своевременно перевела их из Москвы. Я нашла твою карточку, снятую в 34 году в Магнитогорске, поставила ее перед собой и все время смотрю – на ней ты больше похож на Васю, которого я видела в Чистополе. Васенька, постарайся приехать скорей. Очень тоскливо без тебя. Как я тебе уже писала, я обеспечила себя дровами на зиму, правда, что стоило 500 р., но в морозы я могу сидеть дома и не думать о дровах. Дядька, продавший мне дрова, обманул меня на 90 рублей, надо будет, когда потеплеет, найти его. Не забудь, Васенька, перевести деньги с сберкнижки из Москвы. Что-то здесь с Гослитом и Вахтанговым ничего пока не выходит. Гослит оставил документы в Москве.
Васюня, может быть, тебе как-нибудь удастся подписать мне «Известия». Напиши, что делать с Литфондом. В предыдущих письмах я тебе писала, что требуют с меня деньги за 4 месяца за детей. Пиши, родной, и приезжай поскорей. Я уже высчитала, когда ты приедешь, от 17-го числа, а ты пишешь 29-го опять полтора месяца.
Целую тебя, мой хороший, крепко.
Люся.
59
Губер – Гроссману [13 декабря 1941, Чистополь]
Васенька, родной мой! Вчера было твое рождение. Хотела послать телеграмму, но невозможно подогнать ее к этому дню – решила искать оказии и передать письмо. Поздравляю тебя и желаю тебе счастья. Как хочется быть с тобой!
Вчера передали мне твое письмо от 22-го и 23-го. Читала и буду читать их без конца. Так радостно получить весточку от тебя. На днях, завтра-послезавтра, едет в Куйбышев Вадецкий[478], буду его просить взять тебе варежки. Письмо он обещал передать, а вот варежки, может быть, я уломаю его взять. Дети тебя целуют. Миша уже неделю лежит болен – приступ астмы, хожу каждый день его навещать, Федя пока здоров – но страшно – началась зима – начались скарлатина, дифтерит. Порадовала жен сведениями о мужьях. Где ты узнал, что Твардовский в Москве? Она получила недавно открытку из Воронежа. Анисимова очень просит ей помочь в получении аттестата денежного от мужа.
Почему ты не уговорил Семена Осиповича приехать в Чистополь? Из Ташкента это сделать труднее. Я ему напишу. Как я уже писала тебе, получила письмо от Женни Генриховны от 21 ноября. Пишет, что дома все благополучно. Писала тебе, что и доктора ничего серьезного не нашли у меня.
Пойду еще к другим. Словом, Васенок, хочу поскорей видеть тебя. Не умею без тебя жить.
Целую крепко.
Твоя Люся.
60
Губер – Гроссману 14 декабря [1941, Чистополь]
14. XII.
Хороший мой Васенька! Целый день пробродила в поисках Вадецкого и не нашла его. Сейчас шесть часов, темно, а в темноте я спотыкаюсь, как слепая курица. Завтра с утра отправлюсь искать его. Зашла к Гехту, передала ему, что писал ты. Он просит передать тебе привет, хочет недели через две ехать в Куйбышев или Москву. Спрашивает, переслал ли Мугуев его письмо. Васюня, ты выступал по радио числа 21–22-го? Значит, я ошиблась? Неужели с Мугуевым серьезно?
Васенька, пришли мне, пожалуйста, справку о твоем заработке в «Красной звезде», я получу в военкомате подъемные рублей 350 (я получила летом подъемные из расчета 700 р.). Новый год зовут встречать, но я буду сидеть одна дома, без тебя не хочу. Мечталось, что под Новый год приедешь ты. Но видно, что тебе не удастся.
Васенька, хочется много пожелать тебе в твоем 36 году[479], и, знаешь, как-то странно, кажется, желая тебе, желаешь себе – как-то срослась я с тобой. Сегодня воскресенье, Миша пришел, Федю не пустили, т. к. там кто-то заболел дифтеритом.
Знаешь, что спросил сейчас у меня Миша: «Ты когда-нибудь плакала от радости? Я раньше не знал, как это, – а увидел Василия Семеновича и заплакал – так обрадовался». Ему очень тяжело, что комиссия врачебная его не пропустила на шоферские курсы. Сегодня Миша говорит: «Все время Тимур Гайдар[480] твердит: „Какая, Миша, у тебя чудная мама“», – видишь, я чудная.
Целую, Люся.
61
Губер – Гроссману [Середина декабря 1941, до 17-го, Чистополь]
Васенька, солнышко мое! Скоро месяц, как ты уехал. Кажется, что был сон, а не был ты здесь. Живу надеждой, что сон этот скоро опять приснится и ты будешь со мной. Думаю о тебе день и ночь. Не думать не могу. Много предлагали мне хороших комнат, но я не хочу уходить отсюда. Здесь все полно тобой.
Сейчас очень холодно, и я мало выхожу на улицу. Дети по выходным приходят ко мне. У Миши большое горе: он учится на шоферских курсах, и нужно было ему пройти комиссию, и его не пропустили, т. к. оказалось, что левый глаз у него плохо видит. Учитель у них очень хороший, жалеет Мишу и учит его шоферскому делу, но прав, вероятно, получить ему не удастся. Федя все поплакивает, просится ко мне, но я беру его только в субботу и отправляю в понедельник. От Женни Генриховны от 21 ноября было письмо, пишет, что на даче были у нас воры,
