не держалась за свое место. Более того, почти каждый, за редким исключением, с удовольствием простился бы с этой неблагодарной — политической, административной — работой.
С кем он держал совет
В общем-то, Путин, как мне представляется, особо не тяготел ни к первому, ни ко второму списку. Он, насколько я знаю, не парился и не выпивал с Ельциным в бане, но и не слыл «человеком идеи», твердым демократом-рыночником, как Гайдар или Чубайс. Было что-то третье… Спрашиваю Юмашева, что же именно это «третье», что выделило Путина среди других в глазах Ельцина. Может, все-таки все решил чей-то совет? Или чьи-то советы? Борис Немцов, например, не однажды говорил, что Путина Ельцину подсунул Березовский через Татьяну Борисовну. Юмашев категорически отвергает это утверждение:
— Это полный бред, полная чушь! Борис Николаевич никогда бы не воспринял от Татьяны ни одного кадрового совета. Кстати, как и от Наины Иосифовны. В этом смысле он был глубоко патриархален: считал, не женское это дело, — разговаривать с мужчинами о политике. Таня действительно хорошо относилась к Владимиру Владимировичу, и если бы Борис Николаевич ее спросил, правильно ли он сделал, что выбрал его в качестве преемника, думаю, сказала бы: «Папа, ты молодец! Классная идея! Правильное решение!» Но он не спросил.
— Но с кем-то Ельцин, наверное, все же держал совет?
— Конечно, в таких случаях Борис Николаевич советовался, с кем находил нужным. И не потому, что считал, будто сам плохо разбирается в людях — мол, есть у него такая слабость. Он так не считал. Просто советоваться в подобных случаях — это
естественно для любого лидера и даже любого руководителя компании. В общем-то, Борис Николаевич так поступал всегда. Когда, например, он перебирал варианты, кого назначить премьер-министром после Черномырдина, он спрашивал меня, что я думаю о каждом из кандидатов (я был главой Администрации). Это не значит, что у него в этот момент не было решения, — скорее всего, он просто сравнивал наши оценки — свою и мою. Соответственно, и я отвечал, не зная, совпадает его позиция с моей или нет. Думаю, что такой же разговор перед назначением Кириенко на пост премьера весной 2007 года он провел с Чубайсом, с Немцовым. При этом, в отличие от меня (я в силу своих обязанностей руководителя Администрации должен был готовить все документы по снятию старого и назначению нового премьера), когда он говорил с ними, обсуждая ту или иную кандидатуру, они даже не понимали, что он обсуждает с ними будущего кандидата на пост главы правительства.
— Когда президент впервые вас спросил, что собой представляет Путин — как работник, как человек?
— Это было весной 1999 года. При этом речь не шла ни о возможном премьерстве Путина, ни о какой-то другой должности. Просто, — что я о нем думаю. Он уже слышал от меня соответствующие оценки, но, видимо, хотел услышать их еще раз. Я сказал, что могу охарактеризовать Путина только с хорошей стороны. (Кстати, в это время я уже не был главой Администрации). Ни одной претензии с точки зрения поведения, наших отношений, уровня его профессионализма у меня к Владимиру Владимировичу не было. Принял он во внимание мою позицию? Конечно, принял. Мог с ней не согласиться? Конечно, мог. Как множество раз не соглашался. Впрочем, как множество раз и соглашался. Один пример. Я считал неправильным держать на посту начальника Управления делами президента Павла Бородина. Хотя у меня с ним были хорошие личные отношения, тем не менее, я считал, что он плохой экономист, что вокруг него крутится множество проходимцев. Я настаивал, что его следует заменить — поставить на эту должность технократичного менеджера, не политика, который бы прекрасно разбирался в экономике, хозяйстве, и — человека другого поколения. Но Борис Николаевич со мной не согласился. Оставил Бородина. Однако, повторяю, можно привести и много других примеров — когда президент соглашался со мной.
− Каков был круг людей, с которыми Ельцин говорил о Путине?
− Он разговаривал со многими. Причем не только с теми, с кем он работал (с тогдашним главой Администрации Волошиным, с руководителем своего секретариата Семенченко), но и с теми, кого он считал входящими в его команду — с тем же Чубайсом, с Сашей Ослоном (руководителем Фонда «Общественное мнение». − О.М.), Игорем Малашенко (он входил в эту команду до момента, когда группа Гусинского стала агрессивно конфликтовать с Кремлем, поддерживая тандем Лужкова — Примакова)… Говорил и с другими…
− Можно ли все-таки сказать, что чьи-то советы решающим образом повлияли на Ельцина, побудили его остановить свой выбор на Путине?
− Ничьи советы не повлияли. Да, он со многими советовался, и я не знаю никого, кто сказал бы что-то плохое о Путине образца 1996–1999 годов. Но если бы Борис Николаевич почувствовал в нем что-то не то, − никогда бы не согласился сделать его преемником, несмотря ни на какие советы. Я все-таки считаю, что Борис Николаевич на интуитивном уровне блестяще чувствовал людей, и в важный, критический момент
делал правильный выбор. Так было и с увольнением сотрудников, и с их назначением.
«Мы все тогда были счастливы»
− В общем, в окружении Ельцина не нашлось ни одного человека, кто бы ему сказал: «Борис Николаевич, по-моему, вы делаете ошибку»?
— Да, вблизи Ельцина не было никого, кто бы мог так сказать. Те же Чубайс, Гайдар, Кудрин, Дубинин, − они были на седьмом небе оттого, что Борис Николаевич смог сделать такой выбор. Они не просто были счастливы, — для Чубайса, например, это был один из самых счастливых моментов в жизни (хотя сначала он был против кандидатуры Путина). Я просто помню, как на инаугурации Владимира Владимировича мы с ним обнялись, и он мне сказал: «Валя, ты не представляешь, что Борис Николаевич сделал, что мы все сделали! Теперь у страны на десятилетия — только движение вперед и ничто не может его остановить!»
Кстати, напомню, именно Чубайс рекомендовал Путина Юмашеву — тогда руководителю Администрации президента — на должность начальника Главного контрольного управления (причем этот пост совмещался с должностью заместителя главы Администрации). И все годы, что он работал с Путиным, Юмашев, по его словам, был чрезвычайно благодарен за этот совет: Путин был «аккуратен, профессионален, блестяще решал поставленные перед ним задачи». По этой причине Юмашев (уже он, а не Чубайс) все время двигал его вперед. При Юмашеве Путин стал первым замом главы Администрации, потом − директором ФСБ и, через несколько месяцев, еще и секретарем Совета безопасности (это был
