подумать, что это отчаянные бойцы, раз рискнули выступить против ологхая, но нет, низкорослые воины набросились сразу на «Русичей», стоявших в отдалении. Видимо, поняли, кто правит балом. К тому же четыре девушки и Гришка всё же выглядят не столь внушительно, как огроменный троллище.
Казидов было всего штук десять, поэтому я мысленно велю ологхаю не вмешиваться. Надо же и отряду размяться. Сам тоже не участвую в сражении, только стою на подстраховке.
Друзья не разочаровывают. Залпами дальнобойных атак они быстро сметают казидов, затем успешно рубятся в рукопашке. Мне не понадобилось даже пальцем шевелить. Вот и славно. Значит, без меня не пропадут на военных сборах.
Бой заканчиваются, и я решаю взяться за пленного казида. Отбираю иномирца одетого побогаче — верный признак командирского звания, пока остальными занимаются друзья — связывают и разоружают.
— Вань, принеси этого, — киваю я ологхаю на выбранного пленника.
Огромная ручища тролля бросает передо мной очухавшегося казида. Падает он на задницу и ошалело крутит взлохмаченной головой в шлеме без забрала.
Мне не удается прочитать его мысли — как оказывается из-за бусинок-кристаллов, украшающих густую бороду иномирца. Хитро придумано. Полезные безделушки, нечего сказать. Долго с ними не мучаюсь — просто срезаю воздушным серпом бороду у самого подбородка, пускай и жалко такое густое украшение лица, наверное, не один год растил. Зато разум казида сразу мне открывается.
Шахтерские умения мне неинтересны, но я невольно в них погружаюсь, сходу получив информацию о сорока основных видах кирок. Ох, мои перепончатые пальцы. Вовсе не этого хотел я узнать, но все эти кирки лежали на поверхности, мимо не пройти. Такое ощущение что карлики только и думают о бурении.
Ладно, в сторону горнодобыващую сферу, которой посвящена большая часть информации в голове этого казида. Что же еще есть интересного в оставшихся десяти процентах? Хоть что-то про бигусов…Ого, эти казиды участвовали в том самом нашествии приматов на Будовск. Именно мой постриженный пленник руководил отрядом загонщиков, который выпускал сотни обезьян из клеток — прямиком в портал.
— Знаешь, а теперь мне совсем не жалко твою бороду, — замечаю казиду. — За то, что ты делал, можно и голову запросто снести, а не только обчекрыжить тебе «еловую лапу».
— Мозголазочник! — гневно смотрит казид на меня. — Только хитростью и лихим коварством ты и способен добыть у меня сведения! Даже под пытками я бы никогда не сознался тебе ни в чем!
— Не сознался бы, говоришь? — фыркаю я. — Как мало ты знаешь о себе, стриженый, но сейчас я сделаю тебе одолжение.
Выпускаю ядрененькую ментальную волну по нервами казида, и буквально через несколько секунд он повизгивает, будто оперная певица, а не воин-шахтер:
— А-а-а, спрашивай! Спрашивай! Всё расскажу! Только прекрати!
Вот так вот. Слишком уж казиды не восприимчивы к боли, и это сыграло с ним злую шутку. Болевые рецепторы у их племени приглушены, но телепат знает способы, как доставить нужные ощущения в обход органов восприятия сразу в ЦНС.
Но от казида мне ничего не надо — я уже порылся в его голове и узнал всё, что он мог мне сказать. Маловато информации, но да, ладно, зато я теперь знаю кого спрашивать. Конечно, не на это я рассчитывал, но лучше быть оптимистом, знаете ли — так веселее жить.
Погружаю всех пленных в глубокий сон, чтобы не мешались. Может, их и стоило убить. Всё же эти рудокопы без зазрения совести выпускали ораву бигусов на мой город. Но я не привык устранять полезных военнопленных без необходимости. Такая привычка сложилась еще в старом мире. Помню, как застал врасплох трех неприятелей и долго с ними мучался. Кругом снежная пустошь, наши позиции далеко, а мой «Козлик», как назло, взял и сгорел: старый движок не выдержал и пришел его час. Ну а я что? Автоматы отобрал, поясные кобуры снял и повел пленников вперед себя. Два дня топали по сугробам, приходилось делиться с врагами последним сухпайком, хоть жрать и хотелось больше обычного — зима, морозяка, энергозатраты организма огромные. Как дотопали до моих, сразу сдал пленников кому положено, за что меня наградили недельным запасом тушенки. Сухпаёк окупился с лихвой.
Думаю, и за казидов что-нибудь получу. Время нынче такое — каждый новый иномирянин приоткрывает Царю непроглядную завесу над Той Стороной.
— Даня, может, уже в сундуки заглянем? — не терпится Соколовой, поглядывающей на повозку.
— Искра, всему свое время, — замечаю этой блондинистой торопыге. Хорошо, что пленники сейчас в отключке, а так была бы у них информация для раздумывания. — Осторожней надо быть с сундуками. Вдруг там прикручены взрывные артефакты, которые срабатывают при неправильном обращении с замками, — строго смотрю на Соколову.
— Э…м…тогда да, торопится не стоит, — мигом краснеет девушка. — Вот же ж дурацкий мир магии и зверей!
— А наш мир будто не магический, — усмехаюсь. — И зверей в нем нет.
— Есть, но не столько много, — отвечает блондинка.
— И в этом мире всё же больше магии, — задумчиво замечает Камила.
Брюнетка тут точно подметила. Магфон здесь намного сильнее и плотнее, ну и про зверей тоже верно. В нашем пока не водится своей дикой аномальной живности, а тут ее как грязи, похоже. Соответственно, и здешние маги должны быть от природы сильнее наших…Но пока таких я не встречал среди ракхасов и казидов. Возможно, всё дело в расхождении природы их и нашей расы. А вот если столкнусь с местными людьми, то надо держаться начеку — среди них процент Грандмастеров несоизмеримо выше, чем у нас.
«Включаю» сканера и изучаю энергетический фон вокруг трех сундуков в телеге. Потенциального взрывоопасного не ощущается. Есть только навесные энергетические замки, но стоит высосать всю энергию из железных душок, и они сами собой отпираются. Я открываю тяжелую окованную крышку первого сундука.
— Ого, — удивляюсь.
— Что там? Что там? — верещат сзади любопытные девушки. Только казахов не слышно, потому что скромные, видно.
Сундук наполовину засыпан золотом — в основном монетами золотой чеканки. Есть еще и защитные зеркала и еще какие-то артефакты. Сверху же лежит вырезанная из дерева шкатулка. Спешу открыть ее, и глазам предстают семь колец — одно мужское, похожее на обычную печатку, и шесть женских, с легкой присыпью бриллиантов. Но самое примечательное — все кольца фонят маной. Это настоящие артефакты!
Не вылезая из телеги, я снова обращаю взгляд на постриженного казида. Теперь мне
