и кивнула. Ее яркие голубые глаза в секунду потускнели.
— Мистер Фридрих сказал, что мне осталось полчаса, — произнесла она буднично. — Кэролайн он поставил пятьдесят минут. А вот Маришке — десять.
Мама дорогая… Маша не врала. Всех действительно отправляли на этот остров дохнуть, как старых кляч. И, по счастливой случайности, самых «быстроумирающих» еще и гоняли работать, чтобы хоть последние силы вышибли.
Я, конечно, попала сюда по чистой случайности, но, судя по порядкам, работенка меня все равно бы настигла.
— Полчаса, пятьдесят минут, десять минут… — пробормотала я, пересчитав всех глазами. — Интересно, они часы с собой носят, когда такие сроки назначают, или все «на глазок»?
Даша прикусила губу, но хмыкнула.
Я, наплевав на местные санитарные нормы (и на то, что мое серое платье уже насквозь пропитано капустным рассолом), подошла к Маришке.
Это была пухленькая темноволосая девушка с черными — нет, темно-карими — глазами. Глаза метались, как у пойманной мыши. Она инстинктивно отшатнулась, прижимая к груди руки.
— Не бойся, — я подняла ладони, демонстрируя, что кнутов и прочих аксессуаров средневекового менеджмента у меня нет. — Я помочь хочу. Что у тебя с руками?
Маришка молчала, как партизан под пытками, но для диагноза мне и этого хватило. Я заметила мелкие гнойнички и язвочки на коже вокруг рта, носа и на тыльной стороне кистей.
Картинка яснее ясного.
— И это ей-то дали десять минут? — пробормотала я себе под нос. — Да тут стандартная импетиго.
Причем запущенная, но все еще обратимая. Классика жанра в условиях, когда никто руки не моет, полотенца стирают раз в год, а «санитария» — это имя старшей прачки.
Или заклинание какое-то.
— И чем ты ей поможешь, бестолочь? — влезла Кэролайн, та самая брюнетка в язвах. — Ты даже себе помочь не смогла!
Я скосила на нее взгляд, в котором отражалось все мое желание воткнуть ей градусник в глаз. Я очень кровожадна и требовала справедливости!
— Кэролайн, милая, — сказала я сладким голосом, — ты мне сейчас мешаешь спасать вам всем задницы. Так что, если хочешь дожить до своей «пятидесятиминутки», помолчи.
— Ах ты… ах ты, собака! Да я все Константе расскажу! — пробурчала она и начала стучать в дверь. — Мисс Константа! Новенькая буянит!
Глава 5. Как вырубить противника
— Цыц! — шикнула на нее Дарья.
— Мисс Константа! — надрывала голос Кэролайн.
— Так! Что у вас там происходит, челяди? — взревела наша надзирательница.
Ага, вот и момент.
«Едрить твою налево» — все, что успела подумать, прежде чем Даша, с лицом, полным решимости, схватила доску и одним изящным, почти художественным движением вырубила Кэролайн.
Бух.
Я, признаться, оценила технику. Маришка рядом тихо выдохнула «ого» и перекрестилась.
— Все в порядке, мисс Константа! — пропела Даша, уже пряча орудие преступления за спину. — Кэролайн забыла свое место!
Потом резко обернулась к нам, глаза испуганные:
— Помогите ее оттащить. Скорее! Жирная зайдет сюда — нам кабзда!
Мы с Маришкой рванули, схватили безвольное тело Кэролайн и, особо не церемонясь, кинули в кучу тухлятины. Картина вышла масляная: девушка без сознания, окруженная ароматами протухшей капусты и рыбы.
Дышит, значит, жива. И уже хорошо.
— Че у вас тут?! — проревела Константа, вваливаясь в помещение.
Мы тут же приняли позы «работаем до седьмого пота».
Лично я изображала из себя ответственного инспектора бочки с капустой — ковырялась ложкой в ее содержимом так, будто от этого зависела судьба империи.
Константа окинула нас взглядом, от которого у младенцев, наверное, молоко сворачивалось бы в желудках.
Но, видимо, решила, что мы пока достаточно жалки, чтобы жить, и просто захлопнула дверь.
Только замок щелкнул, как Даша схватила меня за руку. Так, что костяшки побелели.
— Я не хочу умирать, — выдохнула она. — Ты правда знаешь, как излечиться? Может, и мне поможешь? Прошу…
Маришка рядом губы облизнула, сухие, потрескавшиеся:
— Это невозможно… врач сказал, что мы все умрем… да она и сама умирает… поэтому мы тут все просто умрем… умрем…
— Так, во-первых, — начала я, глядя на обеих, — ваш «врач» Фридрих максимум годится для роли городского пугала. А если его заменить на мешок с соломой, пользы будет больше. Во-вторых, вы пока еще живы. Значит, можно попробовать.
Даша судорожно сглотнула, Маришка только криво усмехнулась:
— Ты же сама скоро кони двинешь.
— Ну, так мы в равных условиях, — пожала я плечами. — Разница лишь в том, что у меня есть знания, а у вас — только язвы и обреченный взгляд. Так что, девочки, если хотите еще пожить, перестаем ныть и начинаем работать.
Я кивнула на бочку с капустой.
— Тут у нас кладезь лекарств.
Маришка поморщилась.
— Я это есть не буду. Она воняет.
— Ты либо ешь, либо воняешь сама, — отрезала я. — И поверь, вторая перспектива куда хуже.
Даша нервно хихикнула, но уже полезла рукой в бочку.
— Руками не лезть! Они грязные…
— А как же тогда есть?
— Сначала нужно помыть руки. Я придумаю.
Я, между делом, оценила обстановку. Комната с бочками была хоть и вонючей, но закрытой. Константа заходит нечасто — значит, можно будет использовать это место временно. Пока не приплывем. А приплывем мы скоро… и хорошо бы нам убраться от сюда.
— Даш, а что здесь еще в бочках?
Даша задумчиво почесала голову.
— Ну… там еще апельсины, лимоны… рыба есть. Бочки с водой, спиртовые напитки, есть еще настойка из сосновой хвои… ну и ведра с соленой водой. Это чтоб здесь помыть все.
Я чуть не завизжала. Тут есть все, чтобы нас вылечить!
— Теперь насчет твоей заразы, — обратилась я к Маришке. — Ничего страшного и спокойно лечится. Если не запустить, конечно. Лечится чистотой, йодом и мазью. Мазь я тебе, конечно, тут не сварю — ингредиентов нет. Но… — я задумчиво посмотрела на один из бочонков в углу, — …у нас есть соль, спиртное и кое-что еще.
— Константа нас тут утопит заживо, если мы используем хоть что-то из запасов, — испуганно зашептала Даша, начав раздирать пальцы.
Опа. Кажись, тут и сеансы с психологом не помешают.
Маришка нахмурилась.
— Ты хочешь меня сварить?
— Нет, помыть, — закатила я глаза. — Хотя, если будешь сопротивляться и сомневаться, могу и сварить.
Мы втроем, стараясь не привлекать внимания, достали из дальнего угла бочки со спиртным и солевую водицу.
Запах был такой, что глаза слезились, но зато я точно знала — в этой жиже микробам не понравится.
— Руки сюда, — приказала я Маришке.
Она сначала отдернула их, но под взглядом Даши все-таки сунула в воду. Вскрикнула:
— Щиплет!
— Значит, работает, — удовлетворенно кивнула я. — Потерпи. Если не потерпишь, помрешь с красивыми язвами —
