будешь первой в модной загробной коллекции «осень-зима».
Даша прыснула, Маришка нахмурилась, но терпела. Я тем временем нарезала капусту и сунула по порции каждой.
— Жрем. Медленно, но жрем. Постоянно нужно мыть руки хотя бы в соленой воде. Желательно еще в спирте.
— Константа нас просто уроет… — истерично прыснула Даша, прижимая ладонь к губам.
— Не уроет, — отмахнулась я. — А что с Кэролайн? Она лечиться не планирует?
Даша была самой разговорчивой в нашей несчастной камере и, похоже, знала всех, кто еще дышал на этом плавучем морге.
— Она? — Даша закатила глаза. — Она хочет быть на хорошем счету у Константы. Говорят, кто к ней подлижется — излечится. И она даже помощницей может взять.
Во-о-от как, значит.
— А кто на плохом счету у Константы? — невинно поинтересовалась я, хотя уже примерно догадывалась.
Даша помрачнела.
— Их всех убьют. Буквально убьют с помощью магии. Чем больше тебя пытаются вылечить, тем быстрее ты умрешь. Поэтому все смертники — на нижней палубе. Выше — те, кто выживет.
Глава 6. Удачное приземление на мужика
Вот как. Интересная, мать ее, система отсева. Одних магически добивают, других — не лечат вовсе, чтобы случайно не угробить. Вопрос только: а лечат ли кого-то вообще?
Или все это не лечение, а такой показательный цирк с магическими фейерверками, чтобы народ верил в гуманизм, пока его тихо списывают в расход?
Еще оставался вопрос — к чему весь этот балаган с отправкой на остров? Для видимости заботы? Мол, «мы вас не убиваем, мы вас эвакуируем»? Так сказать, гуманность в упаковке из крафтовой бумаги, перевязанной ленточкой из вранья.
В голове тьма вопросов, ответов — ноль. Зато времени перезнакомиться с девочками хватило.
Оказывается, почти всех с нижней палубы нашли на улице, подобрали, как подгулявших щенят, и погрузили сюда. Симпатичная подборка — от тощих бродяжек до дамочек в остатках кружев.
Я, как умная, налегала на капусту и все, что содержало витамин С. Если зубы выпадут — я себе этого не прощу. Раздавала советы налево и направо, как сохранить зубы, кожу и жизнь хотя бы до острова.
Мелочь, а приятно.
Старалась отмыться, как могла, в условиях, когда вода — роскошь, а мыло, похоже, дают только умершим. Но все мечтала найти сменную одежду. Если это чудо случится, я устрою праздник в честь цивилизации.
И тут — шаги. Четкие, размеренные, с легким стуком каблука — Константа. Я придвинулась к двери, приложила ухо.
— Девки уже готовы? — спросил кто-то тихо за дверью.
— Пф, обижаешь. Они точно все померли уже. А кто не помер — добьем. Фридрих давал время? Давал. Он еще ни разу не ошибался, — лениво отозвалась Константа.
По спине пробежал ледяной муравейник. Я отпрянула от двери и встретилась взглядом с Дашей и Маришкой. Те переглянулись, словно только что услышали свой приговор.
— Никто не помер, — прошептала я, глядя на Кэролайн. Та, кстати, жила и шевелилась весьма активно для «трупа».
— Я не стану вам помогать, — холодно заявила Кэролайн, откидывая волосы.
— А тебя никто и не просил! — рявкнула Даша, вцепившись в подол юбки, будто уже готова ею задушить.
— Что делать, Свет? — спросила Маришка, и в ее голосе прозвучало то самое — «спаси нас, мы не знаем как».
— Тащи доску, — сказала я. — Вырубим Константу.
План был, как я сама считала, гениальным. Судя по разговорам Фридриха, плыть нам осталось недолго. Минут пятнадцать, может, меньше.
Если Константа сейчас проверит «готовность» и увидит, что мы живее живых — нас просто добьют.
— Даш, можешь сымитировать, что тебя тошнит? — спросила я.
— Легко, — кивнула она, и я поняла, что врать она умеет даже лучше меня.
Щелчок замка прозвучал, как удар по нервам. Дверь открылась, и вошла Константа.
Даша сразу же согнулась пополам и начала так убедительно блевать в угол, что я почти сама поверила. Запах, кстати, был соответствующий — то ли от ужина, то ли от артистизма.
— Что тут у вас? — Константа поджала губы, осматривая нас.
Я сделала шаг вперед, притворяясь усталой и бледной. В руке за спиной уже была доска — кусок от полки, которую мы сломали «случайно».
— У нас… — начала я, слегка качнувшись, будто сейчас грохнусь. — У нас все плохо…
Константа нагнулась к Даше, видимо, проверяя, не врет ли. И это была ее ошибка.
— Сейчас! — прошипела я.
Маришка, как мы договаривались, подтолкнула ее сбоку, а я со всего размаху влепила доской по затылку. Звук был глухой, приятный для моего уха. Константа пошатнулась, но не упала. Твою ж мать!
— Ах ты, дрянь! — рявкнула она, замахиваясь рукой.
Но Даша, похоже, решила, что ее блевотная сцена — только разогрев, и вцепилась Константе в юбку, повалив ее на колени. Я ударила снова, на этот раз сильнее, целясь в висок.
Константу это, разумеется, не вырубило. Эта зараза даже не пошатнулась как следует — только зашипела и уставилась на меня глазами, в которых читалось все: от «я тебя сожру» до «и плевать, что без соли».
— Бежим! — крикнула я, не дожидаясь, пока она решит перейти от мыслей к делу.
План был прост, как инструкция к холодильнику: бежать, куда глаза глядят, и спрятаться так, чтоб потом самим себя не найти.
Мы разбежались в разные стороны, как тараканы при включенном свете.
Я — по ступенькам наверх. И правильно, наверху всегда тише… теоретически.
Верхние палубы оказались пустыми. Ни души, только деревянный пол поскрипывает под ногами, а где-то вдали ухает волна.
Идеальная обстановка, чтобы расслабиться… если бы с нижних палуб не доносился истошный ор Константы, раздающий команды стражникам.
— Черт-черт-черт… — пробормотала я, ускоряясь.
Я оказалась на палубе с каютами. Дергала ручки, как сумасшедшая: первая — закрыта, вторая — тоже. От лестницы уже доносился топот — тяжелый, ритмичный, явно не один человек.
И тут третья дверь поддалась.
Я юркнула внутрь, захлопнула ее за собой и замерла. Темно. Запах моря, дерева и чего-то терпко-мужского. На ощупь наткнулась на кровать. Отлично. Прыгнула туда, надеясь вжаться в матрас и стать частью интерьера.
Охнула.
— Какого… дьявола вы тут забыли?! — рыкнули на меня очень низким, гортанным голосом.
Кажется, я приземлилась на мужика.
Глава 7. Его огромный, мужской…
И при чем лежала на нем достаточно удобно. А еще… на нем не было одежды. Я ощущала ладонями каждый напряженный мускул мужчины.
И, кстати говоря, они у него были ничего себе.
Огромные, накачанные. А еще он был очень горячим. Таким горячим, что я мгновенно согрелась
