твой ребенок. И в-третьих — попробовать раскрыть тайну Таран-гая, Людей Льда и Тенгеля Злого. Но самое главное — твой ребенок.
Венделя начал бить озноб. Однако Даниэль сумел вернуть его к действительности.
— Нам бессмысленно ехать туда, не зная языка, — заявил он. — Русский я могу, конечно, выучить в Уппсале, а как быть с другими языками? Там, кажется еще два?
— Да, но юраки и тарангайцы вполне понимают друг друга. Достаточно знать юракский. И тут я могу тебе помочь.
— Подождите, подождите, если не ошибаюсь, всю поездку задумал я. Вы уже забыли об этом? — возмутился Дан.
Но Даниэль и Вендель его не слушали. Они уже договаривались об уроках юракского языка для Даниэля.
Дан смотрел на них и с обидой, и с любопытством. Потом начал прислушиваться к их разговору. Ему и самому было бы не вредно научиться объясняться по-юракски.
К приезду Ингрид и ее мужа Даниэль уже имел изрядный запас слов этого диковинного языка, все, что Даниэль не успел выучить, Вендель записал для него. Пусть осваивает язык дальше!
Ингрид возмутилась:
— Вы решили послать туда моего бедного мальчика?
— Конечно, нет, Ингрид, — успокоил ее Дан — Даниэль в это время играл с Эрьяном и не мог его слышать. — Туда еду только я. Но мы пока его не разочаровываем. Разве плохо, что он принялся за изучение нового языка с таким жаром, в будущем, в Уппсале, ему пригодится знание редкого языка.
— Но он только и бредит поездкой. И чем раньше вы туда поедете, тем лучше, так он считает! — сказала Ингрид.
— Это пройдет. Вспомни себя в этом возрасте: как вспыхнешь, так и остынешь.
Дан не убедил Ингрид, но она решила пока оставить этот разговор, ей было что обсудить с Даном.
— У Даниэля на спине на лопатках такие страшные шрамы. Он сказал, что получил их в школе. — Ингрид вопросительно посмотрела на Дана.
— Да, поэтому я и забрал его оттуда. Учитель избил его за то, что он заступился за двух мальчиков.
— У него не было с собой корня мандрагоры?
— Нет, корень оставался дома, в школе он мог бы пропасть. К тому же Даниэль еще ничего не знает о нем.
— Он должен был носить его на себе. Всегда. Тогда бы этого не случилось! Где сейчас корень?
— У меня. Ты заберешь его в Норвегию.
— Хорошо, только отдай его мне так, чтобы никто не видел, — шепнула Ингрид. — Эрнст ничего не знает о нем.
— Почему же я слышал, как он называл тебя своей ведьмой?
— Это за мой облик. Он не знает, что я и в самом деле умею колдовать. Однажды я попыталась рассказать ему об этом, но он только смеялся. Эрнст не верит в чудеса.
— И ты не показала ему, на что ты способна?
— Нет, я не хочу потерять его! Он дает мне все, что только может дать мужчина: он мой верный защитник и помощник, интересный собеседник и нежный любовник.
— Надеюсь, ты любишь его? — тихо спросил Дан.
— Люблю, но по-своему, — призналась Ингрид. — Как я люблю Даниэля, родных и всех, кого считаю достойными своей привязанности.
— Ну, это не так-то мало. С твоей любовью к близким не сравнится ничто, ты любишь их самозабвенно. Но, наверное, правильно про тебя говорят, что ты, как и Суль, не способна страстно влюбиться в мужчину.
Ингрид опустила голову.
— Я тоже так думаю. Я горячо люблю своих близких, в том числе и Эрнста. Но настоящей, безумной страсти к мужчине я никогда не испытывала. Я только слышала про такое.
Дан искоса посмотрел на нее.
— Так оно, пожалуй, и лучше. Я не хотел бы увидеть Суль или тебя, пылающих страстью к мужчине. Это было бы опасно для всех.
— Наверное, ты прав, — серьезно согласилась Ингрид. — Хотя Суль и так была достаточно опасна. Надеюсь, про меня этого не скажет никто.
— Куда тебе до Суль. — Дан улыбнулся. — А после рождения Даниэля ты и вовсе стала спокойной.
— И особенно после того, как в моей жизни появился Эрнст.
Ингрид задумалась. А до того? Ведь она чуть не свернула с правильного пути. Ведь в смерти Тура Эгиля есть и ее вина. И мадам Андерсен, которой наверняка отрубили голову. И Эфросинии. Ингрид чудом избежала судьбы Суль.
Она быстро прогнала от себя эти неприятные мысли.
По дороге в Норвегию Ингрид отдала Даниэлю корень мандрагоры. Это случилось на постоялом дворе, Эрнст пошел заказать обед, и Ингрид с Даниэлем остались вдвоем.
Даниэль взвесил корень в руке. Ингрид только что рассказала ему, как корень влияет на его жизнь.
— Теперь я хочу всегда носить его на себе, — торжественно заявил Даниэль. — Я уже достаточно взрослый.
— Конечно, взрослый. Этот корень обладает огромной силой. Он защитит тебя от всех бед. Дан должен был дать тебе его, когда ты был в школе, тогда тебя никто и пальцем не тронул бы.
— Неужели такое возможно?
— Того, кому корень мандрагоры служит и кого он любит, он защищает от недобрых людей.
— Я буду беречь его.
— Чем бережнее ты будешь к нему относиться, тем больше он будет предан и благодарен тебе. А сейчас нам пора идти вниз обедать. Эрнст ждет нас. Он тебе нравится? — робко спросила Ингрид, словно мнение Даниэля имело для нее решающее значение.
— Эрнст хороший человек, — спокойно ответил Даниэль.
Ингрид благодарно взъерошила ему волосы.
— Ты тоже ему нравишься.
Ингрид спустилась вперед, а Даниэль задержался, надевая корень на шею. Прикосновение мандрагоры к коже было ему приятно. Казалось, магический корень нашел наконец свое место.
Далеко не всем за минувшие века прикосновение мандрагоры доставляло удовольствие. Многим казалось, что корень, точно живой, беспокойно шевелится у них на теле.
«Я возьму тебя с собой в дикую страну Таран-гай, — думал Даниэль. — И я поеду туда, чтобы там ни говорили отец с матерью. Пусть этот корень защитит меня в борьбе с Тенгелем Злым».
Все получилось не так, как хотел Дан.
Не откладывая, в 1732 году, он через шведские власти обратился к русскому правительству с просьбой разрешить ему экспедицию в арктические районы Сибири. Он был ботаник, натуралист, работал под руководством профессора Улофа Рюдбека-младшего и знал Карла Линнея, оба эти ученые дали ему блестящие рекомендации. Дан собирался на шхуне обогнуть Кольский полуостров и попасть в Архангельск.
Он спешил, ему хотелось отправиться в путь как можно раньше, чтобы Даниэль по малолетству не мог поехать вместе с ним.
Однако Дану пришлось долго ждать ответа, он не мог напоминать о своей просьбе чаще, чем раз
