потом вскинул голову и заорал так, что кровь у меня зашумела в ушах:
— Вы отец матери, а не ее детей! Вам здесь делать нечего. Достаточно мужей юной леди!
С той стороны наступила короткая тишина, потом что-то сердито пробурчали, но шаги удалились. Я не знала, то ли смеяться, то ли всерьез восхищаться смелостью человека, который только что выставил за дверь императора. Ну, мама она везде мама.
Осмотр проводили, как и положено «по старым временам». Никаких тебе УЗИ, анализов ХГЧ и аккуратных гинекологических кресел. Матрас, простыня, куча нервов и понимание, что я очень смущена.
Меня уложили на спину. Эдгар занял место справа, крепко взял за руку, переплетя наши пальцы. Данте сел слева, его ладонь легла на мою, большая, теплая. Они успокаивающе сжимали руки с двух сторон.
А я, между прочим, знала, что сейчас будут делать. В моем мире это все проходилось в рамках «женской консультации» и сопровождалось унылыми стенами и запахом хлорки. Здесь же лекарь действовал по-старинке: поднял юбку, осмотрел, проверил по-своему, не задавая лишних вопросов. Детали можно опустить, но ощущения были… знакомые и неприятно личные.
Я зажмурилась и сосредоточилась на том, как Эдгар большим пальцем проводит по моим костяшкам, а Данте чуть сжимает мою ладонь. И рядом с ними было очень спокойно.
Наконец лекарь отстранился, опустил юбку и хитро ухмыльнулся.
— Леди Светлана и правда ждет малыша.
У меня внутри все замерло и содрогнулось, а затем расцвело пониманием, что это все правда. Я уже давно смерилась, что никогда не смогу забеременеть, а эта новость была словно гром среди ясного неба. Я, получается и правда беременна?
— Что, прям… точно? — выдохнула я, не веря в услышанное. Да я готова сотни раз переспросить! Хоть это и логично. Света, блин, ты в другом мире, в другом теле. С чего ты взяла, что не сможешь забеременеть? Но осталось все равно внутри то неверие. Потому что ты уже привыкла, что чудес не бывает.
— Более чем, — уверенно кивнул он.
Данте даже не дал мне толком осознать услышанное. Он резко наклонился и поцеловал меня в висок, потом в щеку, потом вообще не в самые приличные места. Эдгар тоже не сдержался и крепко поцеловал каждый мой пальчик, затем, в лоб, в уголок губ. Они оба говорили наперебой:
— Наш малыш…
— Наш ребенок…
— Ты подарила нам… — дальше я запуталась в словах и губах.
Мама уже рыдала рядом, всхлипывая и прижимая руки к груди.
— Боже, девочка… — шептала она. — Моя девочка… наконец…
Лекарь, удовлетворенно кивнув, собрал свои вещи и жестом позвал ее к двери. Они вышли, оставив нас втроем. А нет, в четвером.
Я какое-то время просто лежала и удивленно щупала живот. Никакого чуда — обычный чуть округлившийся живот, который вчера я списывала на нормальное питание. Теперь же каждая выпуклость казалась важной. Там, внутри, кто-то был. Совершенно конкретный кто-то.
Я когда-то мечтала об этом в прошлой жизни, стоя с чужими анализами в руках и понимая, что свои шансы практически равны нулю. Тогда мне говорили «сочувствуем» и «давайте попробуем еще раз», пока организм не сдался окончательно. А мечта… ну, мечта осталась там, вместе с телом, в котором я больше не была.
И вдруг она исполнилась здесь, в мире с драконами и туманом, который убивает.
— Я правда беременна?
Ну, что за глупые вопросы, но они так и рвались.
— Правда, — тут же откликнулся Данте.
Он спустился ниже и осторожно поцеловал живот. Эдгар повторил за ним с другой стороны.
— Я никогда не был еще так счастлив… Спасибо тебе, за то, что он, в смысле малыш, у нас будет.
— Или она, — не удержалась я.
— Неважно, — добавил Эдгар. — Главное, что будет. Спасибо тебе, Света. Выносить ребенка — это тяжело. Мы сделаем все, чтобы тебе было максимально просто. Никакой работы. Только отдых и еще раз отдых.
И вот именно в этот момент меня пробило на совсем другую тему.
— Вы… — я замялась, — вообще-то никак не отреагировали на то, что я из другого мира.
Оба подняли головы. Данте прищурился, Эдгар наклонил голову набок.
— Я вас обманывала, — выдохнула я, наконец формулируя то, что чесалось где-то в глубине. — Все это время. Жила тут, делала вид, что я — та самая знакомая вам Света. А на самом деле…
— На самом деле, — спокойно перебил меня Эдгар, — на самом деле мы с самого начала понимали, что что-то не так.
— Очень не так, — добросовестно подтвердил Данте. — Света была другой. Мы ее знали с детства. А потом в какой-то момент… будто кто-то поменял ее. В лучшую сторону, между прочим. Поэтому мы полюбили именно тебя. Нашу Свету.
Я растерянно открыла рот и закрыла.
— И вы… не удивились? Не возненавидели? Не решили, что я… не знаю… захватчик?
— Если бы ты была захватчиком, — усмехнулся Данте, — ты бы не кидалась лечить всех, кого видишь, до полного выгорания.
— Мы влюбились именно в тебя, — спокойно сказал Эдгар. — В ту, которой ты стала. Нам не нужно прошлое, чтобы понимать настоящее. Единственное, что нас интересует — это не «кто ты была», а «что там у вас было такого в этом другом мире». Любопытство, не больше.
— Как жили люди, откуда ты именно, — добавил Данте. — Но это скорее любопытство, которое можно отложить на долгие вечера, когда мы будем сидеть у камина, пить чай, а ты расскажешь нам, что там в другом мире происходит.
— Я просто… — я сжала пальцами платье. — Я ожидала другой реакции. Не думала, что вы так просто воспримите все это.
— Не будет другой реакции, — твердо сказал Эдгар. — Мы оба тебя очень сильно любим. И отпускать не собираемся. Совсем. Неважно, из какого ты мира. Ты — наша. И наш ребенок — тоже.
— Я уверен, что ребенок от меня, — немедленно заявил Данте, поглаживая живот с явной собственнической нежностью.
— Губу закатай, мистер второй, — спокойно парировал Эдгар. — Этот малыш мой.
Я прикрыла лицо ладонью.
— Вот нашли, о чем ругаться… — пробормотала я. — А тут можно… ну… узнать, от кого именно ребенок?
В моем мире все решалось просто: тест на отцовство, лаборатория, три недели ожидания и пачка нервов. Здесь же — магия, драконы, туманы. Интересно же, как местные выкручиваются.
Эдгар усмехнулся.
— Конечно. Через пару месяцев малыш начнет инстинктивно тянуться к ипостаси дракона-отца. Кто для него «свой», к тому и будет лезть. Там ошибиться сложно.
Я уставилась на них обоих.
— То есть… ребенок тоже будет драконом?
— Конечно будет, — гордо сказал Данте, и рукой гладил живот, с
