плечу. — Я не отказывалась от тебя. Никогда. Мы с мужем… с твоим папой искали тебя, но… мы так и не смогли тебя найти, милая. Нам показывали газеты, говорили, что ты сама ушла, что мы тебе не нужны… А я же видела и другие газеты, где писали, что мы от тебя отказались… ненасытные журналисты!
Она плакала, заливалась слезами. Захлебывалась и не успевала вздохнуть для нового потока слез. У меня и самой трепетно сжималось сердце в груди. Мама, небось, все глаза выплакала.
— Я не верила им… но потом… потом все складывалось так, будто ты действительно решила, что мы тебе мешаем… — она всхлипывала и цеплялась за меня руками, словно боялась, что я испарюсь. — Но я же знала, я знала, что моя девочка никогда бы не ушла вот так ничего не сказав. Ты же совсем не такая.
Я слушала и смотрела ей в глаза. Усталость, страх и эта съедающая изнутри уверенность, что она предательница. Она очень переживала. Переживала, что я ее не прощу, что я ее не пойму. Что стану осуждать.
— Мам, — нежно проговорила я, приобнимая ее. — Я на тебя не злюсь. Честно. Я не считаю тебя предательницей. Я вообще очень мало помню из того, что было до… — я запнулась, — до того, как очнулась уже там, на корабле… без перспектив. Но я бы никогда не считала, что ты или папа виновны.
Она подняла на меня глаза, полные обиды на саму себя.
— Но ты… ты не знаешь, что я чувствовала все эти недели…
— Знаю, — возразила я. — Я видела слишком много матерей, у которых детей уже никогда не будет. Поверь, я отличаю настоящую боль от выдуманной. Ты не бросала. А то, что тебе врали и строили из этого красивую легенду — это к ним вопросы, не к тебе. Ты в этом не виновата и не смей винить себя.
Она все равно не до конца простила саму себя, продолжала просить прощения, снова плакать, потом извиняться за то, что плачет. В какой-то момент я поняла, что если так будет продолжаться, у нее будет нервный срыв, а мне придется ее лечить вместо того, чтобы разбираться с переворотами.
Поэтому я перевела тему на более безопасный объект — своих мужчин.
— Мам, — сказала я, слегка отстранившись, — давай лучше о приятном. Познакомься: Данте и Эдгар.
Они подошли, как на смотрины: Данте строил из себя ответственного жениха и даже приоделся в костюм; Эдгар напряженно поправлял галстук и старался показывать, что не переживал, что его беспокоило неодобрение матери. Мама смотрела на них с интересом, в котором очень быстро проступило чистое женское одобрение.
— Это… оба твои? — осторожно уточнила она, когда мужчины отошли, довольные, что мама одобрила их.
— Да, — без тени стыда ответила я.
— А какой тебе нравится больше?
— Я их обоих очень сильно люблю. Они разные. И без каждого из них я свою жизнь уже не представляю.
Мама задумчиво кивнула, а потом неожиданно улыбнулась.
— Ну, вкус у тебя хороший. Хотя… — она прищурилась, внимательно глядя на меня. — Ты какая-то… другая.
Вот тут я напряглась. «Другая» — это широкое поле для интерпретаций. Можно свалить на стресс, на близкие встречи с драконами, на профессиональное выгорание… но я вдруг очень отчетливо поняла, что уже давно хожу вокруг одной и той же темы и все никак не решаюсь ее обозначить.
Наверное, это был тот момент, когда «или сейчас, или никогда».
Я вздохнула.
— Мам, — я собралась с духом, — я правда другая. Я… из другого мира. Та Света, которую ты родила, она здесь, но душа внутри другая. Я — врач из другого места, другой жизни. Не знаю, как так вышло. Не знаю, зачем. Но я проснулась в ее теле, с ее прошлым, которого почти не помню, а точнее не помню вовсе. Я не… — я замолчала, пытаясь подобрать слова, — я не хотела тебя обманывать. Просто не знала, как сказать. Да и мои мужья даже не знают. Мне нелегко об этом говорить. Но я никого не хотела обидеть.
Она вылупила глаза и подавилась слюной. Естественно, я шустро реанимировала ее, сказав кашлять и поднимать руки вверх. Мужчины, естественно, тут же подбежали, переживая за тещу.
— Мама с вами все хорошо?
— Я могу похлопать, мама.
— Не хлопайте! Это ничем не поможет, а поясницу точно отобьете ей! — я старательно убирала их огромных и сильные лапищи, чтобы не вздумали стучать по спине мамы.
— Я не это имела в виду, — она слегка растерянно улыбнулась. — Нет, девочка. Я имела в виду, что, по-моему, ты беременна. Этот животик вряд ли от того, что ты любишь кушать.
Я опустила взгляд.
Живот действительно чуть округлился. Я списывала на нормальное питание, отсутствие постоянного стресса и то, что я наконец-то добралась до шашлыка. Цикл, который неожиданно сбился и намеки подавал, конечно… но остальных симптомов не было. Ни тошноты, не температуры. Ничего…
— Ты беременна? — спросил Эдгар.
— Надо срочно вызвать лекаря! — тут же подорвался с места Данте.
И никого не заинтересовало, что я из другого мира…
Глава 111. Долгожданная новость
Пока я пыталась хоть что-то осмысленное сказать, меня очень быстро и очень решительно уложили на кровать.
— Не беспокойся, девочка, все хорошо… вот так, ложись-ложись.
Потом сверху добавился вес Эдгара, ведь он навис, упираясь руками по обе стороны от меня, явно собираясь не выпустить, если я вздумаю сбежать.
— Эдгар, да я же сама врач! — возмущенно выдохнула я, пытаясь приподняться на локтях.
— Лежать, — сухо скомандовал он, даже бровью не повел. — Врач ты или нет — мне все равно. Сейчас ты пациент.
С другой стороны кровати показался Данте. Как только он прибежал сюда так быстро?! Прошло ж не больше пяти минут.
— Привел лекаря, — сообщил он удовлетворенно.
Лекарь был мне совершенно незнаком. Не из наших островных. Когда сюда приплыл император, он забрал с собой несколько доверенных людей, и, судя по всему, этот мужчина в чистом, хорошо пошитом халате был одним из них. Возраст неопределимый из-за бороды. Можно было дать ему все шестьдесят лет.
— Что случилось с моей дочерью?! — раздалось из коридора.
Ну конечно. Без паники со стороны главы государства мы же не обойдемся. Мама подскочила к двери и встала поперек, удерживая дверь, чтобы император не открыл ее.
— Вам сюда нельзя, Ваше Величество, — властно заявила она и при этом не забыла про вежливое обращение. — Выйдите.
— Как это «нельзя»?! — возмутился император по ту сторону. — Я ее отец!
Лекарь вздрогнул,
