она судорожно, с присвистом вдохнула, грудная клетка резко взметнулась, будто ловя последние крохи воздуха. — Я нужна там… — прошипела уже тише, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в старые шрамы на ладонях. — А ты… — глаза, полные дикого огня, сверкнули с новой силой. — Они же все погибнут…
Последние слова вырвались сдавленным, почти безумным выкриком, оборвавшимся на хрипе. Губы дрогнули и сжались в тонкую белую ниточку с такой силой, что в уголках рта проступила алая кровь.
— Мелисса… — он снова шагнул к ней, протягивая руку. Пальцы его дрожали. — Что случилось? Что у вас происходит?
Но она уже не смотрела на него, не слышала. Её остекленевший взгляд беспокойно метался по стенам высокого зала, по резным потолочным фрескам, изображавшим мирные сцены охоты, теперь казавшимся злой насмешкой. Губы беззвучно шевелились, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Она считала каждую упущенную секунду, лихорадочно выискивая в потёмках сознания хоть какую-то лазейку, выстраивая отчаянный план, чтобы успеть всё исправить. И вдруг резким, пугающим движением вскинула руку. Лезвие меча, до сих пор зажатое в окровавленной ладони, сверкнуло сталью. Прежде чем кто-либо успел опомниться, она без тени сомнения провела остриём по собственной коже, углубляя старую, едва затянувшуюся рану.
— Что ты творишь, остановись?! — Адриан инстинктивно бросился вперёд, но Брайан схватил его за плечо, удерживая на месте.
— Подожди… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, его пальцы впились в мышцы друга. — Смотри…
Алая, почти бордовая кровь обильно заструилась по пальцам и стала падать на белый мрамор. Капли падали с мерным, гипнотизирующим звуком. Плюх… Плюх… Они сливались с чёрной жижей от зверя Хаоса, создавая на полу мрачные узоры. Девушка подняла руку и, не моргнув, будто не чувствуя боли, стала водить ею по воздуху. Каждое движение ладони, каждый взмах запястья оставлял в пространстве яркие, алые, дымящиеся символы. Они повисли в воздухе, пульсируя собственной силой.
Она зашептала. Слова, срывавшиеся с побелевших губ, были чужими, забытыми — они вышли из употребления ещё до рождения их дедов. Гортанные, шипящие, некоторые — ниже предела человеческого слуха, они отдавались не в ушах, а где-то в груди, вызывая неприятную дрожь. Казалось, сам воздух трепетал от этих звуков. Тонкая ткань реальности вокруг неё содрогалась. Пол под ногами с глухим стоном затрясся, и где-то в фундаменте дворца посыпалась каменная крошка. Перед ней, разрывая воздух, снова начал разворачиваться портал. Он раскрывался медленно, неохотно, пульсируя неровными ударами. И даже сейчас, пока он лишь набирал силу, из зияющей темноты уже доносились сдавленные крики, отрывистые команды, звон стали, а над всем этим — протяжный, нечеловеческий вой.
Брайан сглотнул, его пальцы, белые от напряжения, сомкнулись на эфесе меча так, что костяшки выступили острыми углами. Адриан стоял в оцепенении, не в силах оторвать взгляд от клубящейся бездны, в которую она собиралась шагнуть. Воздух в зале сгустился, наполнившись металлическим привкусом магии и сладковато-медным запахом её
