сейчас бушевала у неё внутри.
«Всё-таки… мы уезжаем сегодня. И так внезапно…»
— Когда? — спросила она сдавленным, почти беззвучным голосом, который едва сорвался с пересохших губ.
Воины, до этого замершие по углам комнаты безмолвными статуями, даже не шелохнулись в ответ. Даже Бернар застыл, не дыша, пристально уставившись в одну единственную точку на противоположной стене и лишь сильнее, до хруста, сжимая свои кулаки.
— Чуть позже, — наконец произнесла Мелисса глухим, ровным, абсолютно лишённым каких-либо эмоций голосом. — У нас ещё осталось одно небольшое дело.
Она медленно обвела присутствующих тяжёлым, давящим взглядом, и её глаза на мгновение задержались на каждом из них.
— Талли, Бернар... Наведайтесь к Саймону. От него до сих пор нет никаких вестей. Как только вернётесь — мы сразу уходим. Здесь нам больше незачем задерживаться ни минуты.
— Я схожу один, — резко, почти грубо бросил Бернар, уже делая решительный шаг к двери. — Один я справлюсь гораздо быстрее, без лишней суеты.
Он уже был почти у самого выхода, когда Талли возмущённо пошла следом за ним, не в силах сдержать нахлынувшее негодование.
— Почему это ты один? Я тоже хочу пойти! Я вполне могу помочь, если что!
Но юноша, даже не соизволив обернуться к ней лицом, резко, упрямо мотнул головой, отрезая все возражения. В его обычно спокойном, ровном голосе вдруг явственно прорезались стальные, не терпящие никаких возражений нотки, от которых у неё внутри всё похолодело.
— Нет! — отрезал он коротко.
Его широкие плечи дёрнулись в раздражённом, нетерпеливом жесте, и, не удостоив её больше ни единым взглядом, ни дальнейшими объяснениями, он стремительно вышел в коридор. Дверь с глухим стуком захлопнулась прямо перед её носом, оставив девушку в полной растерянности. Несколько долгих секунд она просто неподвижно смотрела на закрытую дверь, безуспешно пытаясь осознать, что только что здесь произошло. Глухое возмущение и острая обида бурлили в ней, закипая с каждой секундой всё сильнее. Затем её непонимающий взгляд резко метнулся к застывшей Мелиссе.
— Что с ним такое, чёрт возьми, происходит?! — вырвалось у неё, и голос предательски дрогнул от нахлынувших эмоций, выдавая внутреннее смятение.
Мелисса медленно повернула голову в сторону двери, за которой только что скрылся Бернар. Она сильно нахмурилась, но на её лице не читалось ни капли удивления, лишь напряжённая сосредоточенность, граничащая с тревогой.
— Не знаю... — тихо, почти про себя, одними губами, ответила она, не отрывая задумчивого взгляда от двери. — Проследи за ним, Талли.
Талли нахмурилась ещё сильнее, чувствуя, как в груди закипает глухой протест против этого приказа.
— Но... он же сам ясно сказал...
— Он что-то скрывает от нас, — перебила её Мелисса, и её голос неожиданно стал резким, не оставляющим ни малейшего пространства для споров или возражений. — Мы не можем позволить себе просто оставить это без внимания, тем более сейчас, в такой момент. Проследи за ним, я тебя очень прошу.
Талли шумно, с присвистом выдохнула, чувствуя, как её сердце болезненно и тревожно сжимается где-то глубоко в груди, отдаваясь глухой пульсацией в висках. Она с силой стиснула кулаки так, что ногти до боли впились в ладони, отчаянно стараясь скрыть ту мелкую дрожь в руках, что выдавала её внутреннее смятение и страх перед
