этой суеты. Его внимание было приковано к темноте за окном, словно он мог видеть то, что было скрыто от обычных глаз.
— Герр оберштурмбаннфюрер, — голос его помощника, гауптштурмфюрера СС Шниттке, вывел его из некоего подобия транса. — Оборудование установлено. Специалисты ждут ваших указаний.
Штайнер медленно повернулся. В полумраке зала его лицо казалось каменной маской, на которой не дрогнул ни один мускул.
Ну что, Виктор, ты готов? — спросил Штайнер Кранца. — С таким оборудованием, над созданием которого бились лучшие умы «Аненербе», отыскать твоего беглеца будет совсем несложно, — самодовольно произнёс он.
— Готов! — Кранц кивнул и направился следом за бывшим подчинённым к устройству, сборку которого только что закончили специалисты группы загонщиков.
Устройство не было похоже ни на один известный Кранцу прибор. За время его отсутствия в Берлине научный гений Рейха шагнул далеко вперед, умудрившись совместить физику с метафизикой. Устройство представляло собой сложный гибрид технологии и древности.
Массивный корпус из черного металла, был покрыт искусной гравировкой сложных магических формул из переплетающихся рун, символов и знаков. Внутри же — вакуумные лампы, медные катушки, куча проводов. Вместо антенн использовались три тонких стержня из неизвестного сплава, выполненных в форме руны «Альгиз» — «куриной лапки», и расходящиеся в разные стороны. Внутри прозрачных колб, встроенных в панель, медленно пульсировала густая серебристая жидкость.
Трое специалистов «Аненербе» в черной форме без знаков различия уже работали у прибора. Их движения были отточенными, почти ритуальными. Они не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими командами на немецком.
— «Эфир-Резонатор», модель IV! — с гордостью произнес Штайнер, подходя к прибору. Он провел рукой над корпусом, не касаясь его. — Основан на принципах тибетской звуковой вибрации и скандинавской рунической магии.
Майор Хоффман, находившийся тут же, в зале, поморщился. Он все еще с трудом воспринимал эти объяснения эсэсовцев. Для него война была делом логики, баллистики и живой силы. То, чем занимался Кранц и Штайнер, граничило с безумием. Но приказ из Берлина был категоричным: перейти в полное подчинение заезжих эсэсовцев.
— Как это работает, господа? — спросил Хоффман, чтобы скрыть раздражение.
— Привычные приборы в составе «резонатора» фиксируют электромагнитные волны, — начал объяснять Штайнер, и в его голосе появились нотки лектора. — Радиосигналы, электричество. Но то, что мы ищем… это не электричество. Но это тоже энергия. Человек, имеющий дар использовать эту силу, оставляет след в эфире.
Он указал на колбы с жидкостью.
— Эта серебристая субстанция — ртуть, заряженная в ходе особого ритуала. Она резонирует с выбросом этой силы- жидкость меняет цвет и плотность. А стрелки… — Он кивнул на три аналоговых циферблата. — Стрелки показывают направление и интенсивность этого выброса.
Один из специалистов, высокий мужчина в очках, обернулся.
— Герр оберштурмбаннфюрер, калибровка завершена. Внешние антенны выведены на крышу. Город разбит на сектора сканирования. Особое внимание сектору, указанному штурмбаннфюрером СС Кранцем: каменоломни-лесополоса.
— Запускайте! — приказал Штайнер.
Специалист нажал тумблер. Прибор загудел. Звук был низким, вибрирующим. Жидкость в колбах засветилась и окрасилась слабым зеленоватым светом. Стрелки на циферблатах дрогнули и начали медленно ползти по шкалам разметки.
В помещении повисла тишина. Даже Хоффман перестал ерзать. Все пристально смотрели на прибор. Это был момент истины — сумеет он что-нибудь уловить или нет.
— Есть фон, — доложил специалист. — Прибор реагирует на повышенный уровень аномалии. Но сигнал нестабилен.
— Фильтруйте шум, — резко сказал Штайнер. — Ищите всплески магической активности.
Прошло минут десять. Стрелки дрожали на уровне «низкий». Жидкость пульсировала ровно и цвет больше не изменяла.
— Ничего, — пробормотал Штайнер через полчаса. — Ничего, клюнет еще наша золотая рыбка…
— Контакт! — неожиданно воскликнул специалист. Его пальцы забегали по переключателям и кнопкам, сужая диапазон.
Еще один специалист, следивший за показаниями устройства и делавший после этого пометки на подробной карте местности, произнёс:
— Сектор «Бета-4». Судя по карте — там открытое поле на границе лесополосы.
Штайнер мгновенно склонился над прибором.
— Характер сигнала?
— Темный. Очень плотный. — Специалист быстро заносил показания прибора в специальный бланк. — Всплеск энергии колоссальный!
— Триангуляция[1]! — приказал Штайнер. — Быстро!
Второй специалист крутил ручку настройки. Антенна, установленная в углу комнаты, медленно повернулась, следуя за сигналом.
— Пеленг захвачен, — доложил он. — Координаты уточняются.
На карте, разложенной на соседнем столе, Штайнер быстро начертил круг.
— Здесь, — он ткнул пальцем в участок местности к востоку от города.
— Готовьте группу, — приказал Штайнер, выпрямляясь. — Через десять минут выезжаем. «Клетку» с собой. И людей Хоффмана для прикрытия и оцепления.
Специалисты лихорадочно работали, фиксируя координаты. Они использовали не только электронику. Один из них достал из кожаного футляра странный компас. Стрелка компаса была сделана не из металла, а из черного камня, и она не указывала на север. Она беспорядочно вращалась, пока специалист не положил рядом с прибором небольшой кристалл. Тогда стрелка замерла, указывая в ту же сторону, что и антенны.
— Перекрестная проверка подтверждает направление, — доложил специалист. — Это аномалия реальна, а не техническая помеха.
Штайнер удовлетворенно кивнул. Он взял со стола свой планшет и начал быстро писать распоряжения.
— Группа захвата готова, герр оберштурмбаннфюрер! — доложил один из подчинённых Штайнера
— Ждать моей команды, — произнёс эсэсовец. — Мы должны быть уверены, что объект не сорвётся.
Хоффман отошел в сторону, чтобы не мешать. Он достал сигарету, но зажигать не стал. В его голове крутился всего лишь один единственный вопрос, который он в конце концов и задал Кранцу:
— Виктор, а если это опять ловушка?
— Это и есть ловушка, Фридрих, — ответил вместо Кранца Штайнер, не отрываясь от карты. — Вопрос в том, кто в неё попадет.
Майор кивнул, вспоминая, что уже слышал подобный ответ из уст штандартенфюрера. И он помнил, как всё закончилось в прошлый раз. Время тянулось медленно. Минуты казались часами. Стрелки на приборе продолжали фиксировать активность. Специалисты строили графики, рассчитывали мощность всплеска.
— Мощность растет, — доложил специалист в очках. — Координаты проверены!
— Готовность номер один, — сказал Штайнер через пять минут. — Через две минуты начинаем движение.
Специалисты начали сворачивать оборудование. Антенны складывались, кабели аккуратно сматывались. Прибор был отключен от внешних антенн и переведен в мобильный режим. Колбы с ртутью были зафиксированы в амортизирующих гнездах.
И вдруг стрелка дрогнула. Не просто дрогнула. Она резко упала в ноль.
Жидкость в колбах перестала пульсировать и стала мутной, серой. Звук прибора стих, остался только низкий гул трансформаторов.
— Потеря сигнала! — воскликнул специалист. Его голос дрогнул. — Обрыв «связи»!
Штайнер резко повернулся. В его глазах мелькнуло что-то опасное.
— Что случилось? Поломка оборудования?
— Нет, прибор исправен. — Специалист лихорадочно проверял контакты, его пальцы ощутимо подрагивали. — Сигнал просто… исчез. Будто его «выключили».
— Не может быть! — Штайнер навис над прибором. — Энергия не может просто исчезнуть. Она трансформируется. Закон сохранения…
— Возмущения эфира
