чтобы изначальный замысел снова исказили. Решительным тоном я продолжила:
– Среди простолюдинов ведь больше тех, кто ограничен в средствах, чем богатых, не так ли?
Иными словами, целевой рынок становится шире. Прибыль от продажи одной вещи будет невелика, но при больших объемах продаж это нельзя игнорировать. Преимущества раннего выхода на рынок с готовой одеждой были очевидны.
– Я думаю, слова Фирентии имеют смысл. Как вы считаете, господин Клериван? – отец обернулся к собеседнику, словно спрашивая его мнения.
Мы с отцом одновременно повернули головы в сторону Клеривана. И я увидела… Как по его лицу медленно расплывается улыбка. Это был не легкий смешок и не привычный холодный, насмешливый смех. На губах Клеривана расцвела искренняя, светлая улыбка, полная радости.
– Г-господин Клериван? – растерянно спросил отец.
Я тоже была крайне удивлена. Ни в этой жизни, ни в прошлой я никогда не видела, чтобы Клериван Пеллет улыбался так ярко. Мне даже во сне не могло привидеться, что он способен на столь искреннюю радость. Клериван продолжал улыбаться, не замечая изумления на наших лицах. В его взгляде я уловила свое отражение, но была настолько поражена его улыбкой, что не успела задуматься об этом.
Внезапно Клериван встал и подошел ко мне. Я вздрогнула. Его действия так напугали меня, что я на мгновение застыла, но решила не делать лишних движений. Он приблизился, опустился передо мной на одно колено и наклонился. Отец не успел и слова сказать. Кончики пальцев Клеривана коснулись моего рукава – точнее, ленты на нем. Я даже не заметила, что узел развязался и края ленты свободно болтаются. Клериван молча взял оба конца, его длинные пальцы ловко зашевелились, издавая легкий шуршащий звук, и вскоре на рукаве появился изящный бантик.
– Б-большое спасибо, – тихо произнесла я.
Клериван поднял на меня глаза и улыбнулся:
– Не нужно благодарить, госпожа.
Я не могла оторвать взгляда от его лица. Мне казалось, что в этих изящно очерченных глазах скрыто куда больше, чем я способна увидеть. В его взгляде снова что-то изменилось.
Вот так я сидела и внимательно смотрела на Клеривана.
* * *
С самого рассвета на кухне особняка Ломбарди царила суматоха. Сегодня все члены семьи собирались вместе за обеденным столом. Даже мой отец, вечно занятой, сегодня не вышел на работу – он не мог позволить себе опоздать на семейный ужин, ведь подобное событие случалось крайне редко.
Все это было волей дедушки, который считал, что для семьи выглядеть «по-семейному» не менее важно, чем обеспечивать процветание бизнеса Ломбарди. Из-за этого мы с отцом пропустили завтрак и нежились в постелях до полного пробуждения. Потом наскоро перекусили, чтобы успокоить голод, а после слуги помогли нам собраться к ужину. Хотя другие домочадцы порой нанимали дополнительную прислугу для помощи в сборах, мы обходились собственными слугами – как и сегодня.
– Моя Тия с каждым днем становится все краше и краше! – с улыбкой произнес отец, глядя на мое отражение в зеркале. Я не стала возражать – даже мне казалось, что у меня привлекательная внешность.
– Папа, вы тоже выглядите прекрасно! – искренне ответила я.
Отец, одетый с иголочки, был настолько хорош, что у меня округлились глаза от удивления. Как приятно видеть отца и дочь, столь похожих друг на друга! Наверняка со стороны наша пара выглядела особенно гармонично и красиво – это было заметно по тому, как краснели служанки, не в силах оторвать от нас глаз.
Иногда достаточно просто удачно подстричься, чтобы выглядеть лучше остальных членов семьи Ломбарди. Стоит ли нанимать для сборов отдельного человека? Я пожала плечами, оставив вопрос открытым.
– Итак, нам пора, Тия, – отец заботливо протянул мне руку. Я взяла его большую, теплую ладонь и направилась к двери.
Погода была ясной, и казалось, что великолепие особняка Ломбарди растворяется в ярком солнечном свете. Все выглядело идеально – пока мы не достигли «Элеонор Холла», банкетного зала, и не открыли дверь.
– Вы пришли? – вежливо поприветствовал нас дворецкий, ожидавший у входа. Но мой взгляд был прикован к домочадцам, уже сидящим за столом. Кресло во главе стола пустовало – дедушка еще не прибыл.
У-ух, не хочу входить внутрь. Ноги инстинктивно собирались попятиться назад, но я взяла себя в руки и спокойно последовала за отцом.
Приблизившись, я разглядела их лица. Они выглядели на двадцать лет моложе, чем в моей памяти. На первый взгляд они могли показаться ангелами из-за своих роскошных одежд и прекрасной внешности, но я знала: внутри они пустые и гнилые.
Виз, сидевший возле кресла во главе стола, словно почувствовал мой взгляд и обернулся. Будучи настоящим Ломбарди, он почти не уступал отцу в привлекательности. Но меня переполняла ненависть к той жадности, что сейчас до краев наполняла его глаза.
Я почувствовала, как горлу подкатила тошнота, поэтому быстро отвернулась.
– Итак, Тия, иди-ка сядь вместе со своими кузенами.
В зале стояли два стола: один – для взрослых, другой – для детей. Я восприняла это как настоящее благословение. Вряд ли у меня сохранился бы аппетит, если бы пришлось весь вечер терпеть взгляды Виза и его жены Селаль, которые по-прежнему были устремлены в нашу сторону.
– Тия!
– Садись здесь, рядом с нами!
Близнецы, прибывшие раньше всех, встретили меня привычной шумной болтовней.
– Отлично, вы двое как следует приглядывайте за Тией.
– Не волнуйтесь на сей счет! – бодро откликнулись близнецы в один голос.
Отец тепло улыбнулся – должно быть, эта картина принесла ему облегчение.
– Увидимся позже, дочка, – произнес он на прощание и, поцеловав меня в макушку, направился к столу в противоположном конце залы.
Среди сидящих за столом супружеских пар отец выглядел немного одиноким. Проводив его взглядом, я с легким вздохом повернулась, чтобы занять место за детским столом.
– Тия будет сидеть рядом со мной!
– Нет, она сядет здесь, около меня!
Близнецы затеяли спор из-за меня.
Боже, отец, и кто за кем тут еще будет приглядывать? Гилиу и Мейрон, хоть и были близкими друзьями и прекрасно ладили между собой, неизменно начинали ссориться, когда речь шла обо мне.
– Так-с, вы двое, не ссорьтесь, – попыталась я их урезонить.
Но близнецы, разошедшиеся не на шутку, словно не слышали моего голоса.
– Говорю же, сейчас моя очередь!
– С чего ты это взял?!
Их голоса становились все громче. Я испугалась, что всеобщее внимание вот-вот обратится на нас, и стремительно вклинилась между спорящими мальчишками. Но в тот же миг…
– Гилиу. Мейрон.
Кто-то вошел в банкетный зал и строгим голосом окликнул близнецов по именам. Это был Вестиан Шульц, их отец.
Улыбка не
