сходила с лица мужчины, который широкими шагами приближался к нам, но окружавшая его аура была обжигающе холодной.
– И почему это вы так расшумелись?
Его взгляд скользнул по мне:
– Снова ты, что ли?
Ч-что это? Отношение Вестиана казалось странным. Он вел себя совсем не так, как в присутствии тети Шананет. Его взгляд был полон неодобрения, словно я представляла собой источник всех бед. Он даже слегка толкнул меня, будто пытаясь убрать с глаз долой. Движение было едва заметным, но я все же отступила назад под напором его силы. Вестиан, отстранив меня от близнецов, принялся наставлять сыновей:
– Разве я не говорил вам, что вы должны быть вежливыми на сегодняшнем семейном торжестве?
– Да…
– Простите, отец…
Близнецы, помрачнев от упрека, смиренно склонили головы.
– Хорошо, я вам доверюсь, – бросил напоследок Вестиан и направился к столу для взрослых.
– Ха-ха, извините за опоздание!
Голос прозвучал настолько радостно и приветливо, что я едва могла поверить: это тот же человек, который минуту назад окинул меня ледяным взглядом.
Вот он – тот самый Вестиан Шульц, которого я знала. Ошеломленная, словно после странного сна, я опустилась на стул рядом с близнецами, которые тихо вернулись на свои места. Они недолго пребывали в унынии – вскоре в их глазах вновь заиграл привычный озорной блеск. Тогда я осторожно спросила:
– Эй, послушайте. Может, я сделала что-то не так?
Близнецы вопросительно наклонили головы.
– Нет, просто мне показалось, что господин Вестиан… рассержен на меня.
Только тогда близнецы закивали, давая понять, что уловили суть моего вопроса. Оглядевшись по сторонам, они ответили:
– Дело не в том, что ты, Тия, в чем-то провинилась.
– Просто отец изначально терпеть не мог наших двоюродных братьев и сестер.
– Он терпеть не может… ваших двоюродных братьев и сестер? – переспросила я, все еще не понимая.
– Да-а. Отец сказал, что ненавидит Ломбарди, – робко проговорил Гилиу.
– Ну сказал он так, и что с того?! – с испуганным выражением лица Мейрон одернул Гилиу.
– Но Тия – другое дело.
– Даже если и так…
– Я никому об этом не скажу. Не волнуйтесь, – поспешила я их успокоить.
Мое обещание, похоже, возымело действие: Мейрон тут же вздохнул с облегчением. Затем он прошептал тихим голосом, словно оправдываясь:
– Отцу не нравится и то, что мы играем с Тией.
– Правда? А тетя Шананет об этом знает?
Я не удивилась, когда близнецы одновременно отрицательно покачали головами.
– Отец сказал, что это секрет только между мужчинами из семьи Шульц.
Мужчины семьи Шульц… Это обращение казалось совершенно неуместным: и по отношению к близнецам, с рождения носившим фамилию Ломбарди, и по отношению к Вестиану, который, хоть и не сменил фамилию, на всех официальных мероприятиях с легкостью представлялся как «Вестиан Ломбарди».
Я повернула голову и взглянула на стол для взрослых. Со всех сторон раздавался громкий смех, стоило Вестиану отпустить очередную шутку. Но ни в словах близнецов, ни в том резком движении, которым он оттолкнул меня, не было лжи. А в улыбке Шананет, когда она держала Вестиана за руку и смеялась вместе с ним, не виднелось ни тени притворства. Ведь Шананет, которую я знала, была человеком, который предпочел бы разойтись, нежели изображать благополучие. Так было в моей прошлой жизни. Одно стало ясно: Вестиан Шульц, возможно, не столь покладистый и беззаботный зять, как мне казалось.
И в этот момент… С противоположного конца стола раздался громкий голос:
– Эй, полукровка!
А, спустя столько времени это снова началось. Повернув голову, я увидела ухмыляющееся лицо Велезака.
После того как получил тумаков, я думала, ты какое-то время будешь сидеть, забившись в норку. Но, смотрю, сегодня ты продолжаешь раздражающе хихикать.
И не зря говорят: куда игла, туда и нитка. Даже Асталио, неизменно следовавший за Велезаком, сегодня выглядел торжествующе.
– Эй, не слышала, что я тебя позвал? – зарычал Велезак, не дождавшись моего ответа.
Но разве люди отвечают на лай собаки? Я сосредоточилась на том, чтобы аккуратно разломить хлеб, словно ничего не слышала.
– Вот же дрянь… – прошипел Велезак, его начало трясти еще сильнее; он заскрежетал зубами и огляделся. Затем взял одну из зеленых виноградин, лежавших перед ним, и бросил в меня. Зеленая виноградина, ударившая меня в лицо, покатилась по белой скатерти.
Должно быть, мало я тебе тумаков отвесила. Но у меня нет намерения терпеть подобные выходки. Знай: я отплачу тебе той же монетой.
Я взяла виноградину, попавшую в меня, и сорвала с ветки еще три. Но прежде чем я успела бросить хоть одну, что-то с огромной скоростью врезалось в лицо Велезака. Шлеп! Кусок хлеба с маслом прилип к его щеке и медленно сползал вниз.
– Пф-ха! – не сдержалась я и рассмеялась, посмотрев в ту сторону, откуда прилетел хлеб.
Это был Мейрон; в его руке все еще был нож, намазанный маслом.
– Что это сейчас было… Тьфу! – сердито пропыхтел Велезак, отрывая кусок хлеба от лица. Но тут в него полетел еще один кусок, который прилип к другой щеке. Конечно, это был Гилиу.
– Ч-что за!.. Вы что вообще творите? – вскрикнул раздосадованный Велезак, вытирая салфеткой перепачканное лицо.
– Ты же первым бросил в Тию, забыл? – отозвался один из близнецов.
– Вот мы и подумали, что ты решил поиграть в бросание едой, – добавил второй с презрительным сарказмом.
Велезак яростно заскрежетал зубами.
– После игр с этим ничтожеством вы оба сильно изменились! Вот почему следует дружить с людьми своего уровня!
Близнецы принялись ковырять пальцами уши, делая вид, что не слышат его слов. Велезак какое-то время сидел, надувшись, но вдруг усмехнулся и произнес:
– А вам двоим стоило бы постараться выглядеть хорошо в моих глазах.
Что он несет? Конечно, я могла бы отмахнуться, списав все на очередную бестолковую болтовню Велезака, но, похоже, у него действительно что-то было припрятано в рукаве. Выражение полной удовлетворенности на его лице лишь подтверждало это.
Взглянув на меня и близнецов, он объявил:
– С этого момента я получил от дедушки разрешение посещать императорский дворец раз в месяц. По особой просьбе ее величества императрицы.
А, так это началось в это время? Я порылась в памяти. Да, верно. В моей прошлой жизни это действительно произошло примерно тогда же. Велезак начал регулярно посещать императорский дворец в качестве товарища по играм первого принца. На самом деле все началось не потому, что Астан и Велезак были близкими друзьями. Астан считал Велезака раздражающим, трясущимся от страха существом – между ними никак не могла зародиться настоящая дружба. Нет сомнений: тут дело в политических мотивах.
– Ну что? Завидуете мне? – выпалил Велезак, ухмыляясь.
– Нет.
– Я тебе
