— Что?
— Да так… ничего… и еще, амиго — я снова ткнул старшему охраннику в грудь — Ты до этого тихонько так выяснял что лично я думаю о Альбаире, прежде чем сознаться в своей к нему ненависти. Так вот… в следующий раз можешь не спрашивать и не выяснить ни у кого. Даже если точно будешь знать что это боец Альбаира — смело изливай ему душу и признавайся в ненависти.
— Это почему же?
— Потому что их это обрадует. Все что они делают так это вселяют во всех вас страх перед белым полководцем Альбаиром. Сожжение заживо, гвозди, вырезание всего селения, бродящий там Зверь… все это работает как одна большая стена, не позволяющая вам даже думать о том, чтобы вернуться на запад, откуда вас выгнали. И ты — яркий пример. Твой дед был сожжен заживо, твой отец видел это и передал ненависть и… панический страх тебе и твоим братьям, после чего прожил свою жизнь и умер с гвоздем на груди. Ты и твои братья… проживете свою жизнь, передадите ненависть своим детям и умрете с амулетами мести на груди или передадите старшим. Но никто из вас даже не сунется на запад. Никогда. И дети ваши не сунутся. А еще лет через тридцать амулеты сначала повиснут на стенах под вашими аляпистыми потртерами сделанными сельскими художниками, потом перекочуют на дно сундуков… и вы окончательно забудете про месть… но не про страх, что запрещает вам даже смотреть в сторону запретного запада… Ну что… я достаточно разогрел твое чувство мести своим словами, амиго?
— Будь ты проклят, незнакомец…
— Да что ты?
— Я… прости… я не хотел… но каждое твое слово как удар ножом в сердце. Альбаир сжег моего деда! Изгнал нас!
— Да… и продолжает это делать. И что?
— Как что⁈ За что⁈ Кто дал ему это право⁈
Наклонившись ближе, я ласково предложил:
— Так ты пойди да спроси.
Опять тишина… опять срывающийся голос:
— Налей мне еще, парень!
Булькает текила, затем переливается в жадную глотку и наконец следует долгий выход:
— Мерд-е-е-е…
— Знаешь что самое страшное? — спросил я, делая шаг к прожектору.
— Что?
— Если твои речи о мести пропитают насквозь голову одного из твоих сыновей… или двоих из них.
— И что в этом плохого?
— И они отправятся мстить. Возьмут свои наточенные навахи, украдут твой тупой амулет и уйдут на запад. А потом их распнут на крестах такими же гвоздями и сожгут заживо. И ты будешь знать, что они пытались исполнить то на что у тебя самого кишка тонка оказалась… и вот тогда ты либо сопьешься… либо вздернешь себя тихой лунной ночью.
— Да будь же ты проклят!
— Уже — глухо обронил я, отталкивая от прожектора чуть окаменелого парня — Эй… ты че такой деревянный?
— Я…
— Да?
— Да я просто его сын…
— А-а-а… правнук сожженного заживо и наследник опаленного гвоздя… в следующий раз занимайся делом, а не грей уши в чужой беседе. Тогда не пропустишь вот такую… а это мать его еще что такое?
Внешне это был обычный водорослевый островок. Склизкий бугор гниющей растительности, облюбованный лягушками и ночными бабочками. Визуально никакого движения. Вот только в прошлый оборот прожектора этот островок был примерно по центру корпуса лодки метрах в пяти, а сейчас оказался там же, но приблизился на метра полтора. И еще я уловил сзади короткий всплеск, что оказался почти скрыт вернувшейся после ухода прожекторного луча тьмы. Кто-то там поторопился… и оказался застигнут врасплох, когда яркий луч внезапно вернулся и воткнулся ему точно в… вроде бы это выставленная из воды огромная бородавчатая жопа, ритмично дергающаяся и толкающая островок растущими из нее массивными отростками к лодке. Впереди по воде стелилось… я сначала подумал это водорослевые плети или ветви, но потом опознал в них невероятно длинные и тонкие руки с перепончатыми когтистыми пальцами. Все остальное было скрыто водорослевым комом.
Стоящие рядом заблеяли истинными львами, а я выдернул из поясной кобуры старшего охранника револьвер, другой рукой поднял свой пистолет и всадил в островок немало пуль, как минимум пару из них утопив в огромной жопе. Остановился я когда в револьвер по моим расчетам остался один патрон, а в пистолете четыре. Тонкий призрачный крик боли вырвался из пошедшей частыми пузырями воды, на мутной воде начало расплываться темное пятно, судорожно забились тонкие руки и… из растительности резко поднялось змеиное тулово, больше смахивающее на мощную шею с насаженной на нее овальной косматой башкой и широченной змеиной пастью. В нее я и разрядил револьвер, расплескав мозги или что там было внутри. Тулово завалилось назад, островок резко закрутился вокруг своей оси, затем накренился и начал медленно тонуть. Лодка уходила вперед, в закрепленной на поручне старой рации зашипел чей-то требовательный голос, а я, всадив пустой револьвер обратно в чужую кобуру, пошел к лестнице, бросив по пути:
— Оружие надо чистить… мститель…
— Амиго! Амиго! — пьяный голос старшего охранника догнал меня уже у навеса.
— А?
— Ты хоть знаешь, что сделал⁈ Ты пристрелил легенду! Мы все слышали об этом твари, но никогда не видели. Ты убил легенду!
— Легендой меньше — пробормотал я и, отмахнувшись, полез внутрь — В жопу их всех!
— Волки круты, амиго! Волки круты!
— Ага… — зевнул я, врубая активную защиту багги.
Не знаю сколько там водится таких вот «легенд», но я точно успел разглядеть поднявшийся пару раз над водой и упавший длинный многосуставный хвост с массивным утолщением и жалом на конце.
И никто не сумеет меня увидеть, что эту хрень, состоящую из вполне человеческой жопы с мощными ластами, вполне людскими руками, змеиным туловом с деформированной головой и похожим на скорпионий хвост создала эволюция.
* * *
Утром сын мстителя принес мне горячий кофе и система активной защиты в благодарность прострелила ему кружку, задела бок и всадила пару игл в метнувшуюся прочь жопу. Потом разбудила меня. Хотя я подскочил за секунду до этого — парень орал так, будто ему жопу прострелили. А… ну да…
И ведь были предупреждены, что ко мне под навес соваться нельзя…
Зевая, я натянул шорты, застегнул пояс с оружием и пошел оказываться дебилу первую медицинскую помощь. Надо бы внести в систему защиты поправки, чтобы не стреляла по кружкам с кофе…
Пока выдирали иглы и латали жопу, я попутно разжился целой кружкой с кофе и получил полную сводку местных новостей.
Благодаря редкому в этом время года попутному сильному ветру идем с неплохим опережением графика и ближе к вечеру должны достичь островного селения Каса Мартинес, где и заночуем. Селение славно своими вкуснейшими речными креветками, отменными моллюсками, соленой рыбой и производством собственной соли, которую они выпаривают из прибывающей во время приливов воды. Как раз рыба, креветки, соль и остальное и будет погружено на одну из лодок — заказ из Нова-Фламмы, где знать мало считается с деньгами, когда речь заходит о качественной жратве.
Допив кофе, я повторил чтобы не совались под навес и что парню просто повезло сначала внести под навес металлическую кружку с кофе, а потом уже свою тупую башку, глянул на стонущего в каюте парня и пошел рыбачить. Вчера я рыбу не поймал и меня это почему-то подбешивало…
Прячущий от меня глаза старший охранник, с намотанной на голову мокрой тряпкой и с лицом как у выловленного из воды утопленника, часто икая, предложил мне кофе с текилой, а когда я отказался, подсказал куда закидывать леску и как глубоко. Глянув на его шею, уже усаживаясь на табурет, я без особого интереса спросил:
— А где амулет, амиго?
— На дне — пробурчал охранник — Сегодня утром туда и отправил. Ты правильно меня отговорил от глупостей, амиго…
— Я? Я тебя не отговаривал — рассмеялся я — Ты что-то напутал. Ведь я, наоборот, отправлял тебя на запад. Тебя послать туда снова?
— Не надо, амиго. И спасибо… спасибо…
Пожав плечами, я со свистом отправил леску в указанное место, с удовлетворением отметив, что сегодня получается чуток лучше. Хотя здешняя снасть максимально непривычная — слишком большое грузило, одинокий крючок, способный вырвать ребро даже бизону, ущербный едва видимый поплавок…
