о том, что произошло на катере Reliance. У нас есть данные радиоперехвата с привязкой к географическим координатам — сотни радиопередач из Нового Орлеана и других городов, подвергшихся ядерным ударам. Передачи начались уже после взрывов. По данным разведки, эти твари практически неудержимы, если собираются в достаточно большие группы. У них сохранились высшие когнитивные функции, ловкость и скорость. Убить может не только укус или царапина — опасность представляет и радиация, исходящая от их тел после воздействия мощных ядерных зарядов. Образцы из района Козуэй и из центра города ничем не отличаются.
— Я надеялся услышать хоть какие-то хорошие новости, — почти печально произнёс Гёттельман.
— У нас пока есть тяга, пресная вода и немного продовольствия, сэр.
Адмирал выдавил улыбку:
— Полагаю, это уже что-то.
Джо сделал глоток и закашлялся:
— Люди в том вертолёте, которые готовятся прыгнуть в воду на эластичном тросе, даже не знают, за чем именно они отправляются.
— Скоро узнают. Офицер разведки на «Вирджинии» об этом позаботится.
— Сэр, я знаю, мы это уже обсуждали, но моя позиция не изменилась. Если рассказать им всё, это может осложнить ситуацию на каком-то уровне. «Нулевой пациент», даже если его удастся найти, может показаться им не стоящим усилий. Они могут посчитать это пустой тратой времени и ресурсов.
— Джо, «нулевой пациент» может быть единственным ключом к разгадке этого кошмара. Я готов пожертвовать многомиллиардной субмариной и каждым человеком на борту ради такого шанса… а ещё есть технологии.
Джо подошёл к бару и налил себе ещё порцию:
— У нас были технологии семьдесят лет, но никаких масштабных прорывов — разве что твердотельная электроника, кое-какие малозаметные разработки, примитивный маглев и лазеры. Десятилетия ушли на то, чтобы скопировать наши жалкие, громоздкие самоделки. К тому же какой толк от технологий против семи миллиардов ходячих хищников?
— Веские доводы, но что ещё нам остаётся?
— Адмирал, мы могли бы собрать выживших и отправиться на какой-нибудь остров. Укрепиться там и прожить остаток дней хотя бы чуть безопаснее, чем здесь.
— Покинуть США? Оставить их этим тварям?
— Сэр, при всём уважении, на материке не осталось ничего, кроме миллионов этих существ. Многие подверглись облучению настолько сильно, что разложение в их телах полностью остановилось. Даже если бы никто из них не подвергся радиации, аналитики прогнозируют, что они будут бродить ещё десять лет или дольше — и представлять угрозу ещё дольше. Никто не может даже предположить, сколько они продержатся. Некоторые говорят — тридцать лет или больше.
Адмирал посмотрел сквозь Джо на стену позади него. Казалось, он в трансе и тихо повторял:
— Тридцать лет. Тридцать лет, боже мой…
Джо продолжил:
— Если мы не проведём скоординированную операцию с охватом обоих побережий, бросив в бой каждого мужчину, женщину и способного к бою ребёнка, мы не вернём континентальную часть США в обозримом будущем — если вообще когда-либо. Вот в чём суть. Мы имеем дело с чем-то, что заражает не только мёртвых, но и живых. Мы все носители аномалии. Единственные люди, кто не заражён, — бедные дьяволы на МКС. Мы уже несколько недель не получали от станции даже коротких сообщений.
Взгляд адмирала переместился с Джо на освещённый угол каюты, где на переборке висела старинная картина с изображением генерала Джорджа Вашингтона.
— Что бы сделал генерал Вашингтон?
— Вероятно, защищал бы Маунт-Вернон: рубил, стрелял, взрывал и проклинал. А если бы дошло до драки — пускал бы в ход кулаки.
— Именно, мой мальчик. Именно.
ГЛАВА 3
Оперативная группа «Феникс»
Четверо бойцов спецназа сидели в задней части самолёта C-130, летевшего на высоте 22 000 футов над юго-восточной частью Техаса. Мужчины неотрывно смотрели на сигнальную лампу у грузовой двери, поправляя ремни парашютов и ожидая, когда она загорится ровным светом. Они дышали чистым кислородом через бортовую систему O₂, чтобы вывести азот из крови и, возможно, избежать потенциально смертельной гипоксии. До прыжка оставалось пять минут.
Эти люди не впервые прыгали с самолёта, но было нечто особенное в том, чтобы делать это холодной тёмной ночью на высоте 22 000 футов над заражённой зоной — без наземной поддержки или прикрытия с воздуха. Ни один из них не мог убедить себя, что это хорошая или стоящая затея. Конечности у каждого дрожали так сильно, что едва удавалось подсоединиться к статической линии. Дело было не в самом прыжке, а в том, что происходило после: когда ноги, колени, ягодицы, спина и плечи принимали на себя удар от падения со скоростью 20 футов в секунду.
Многие их товарищи совершали подобные жизненно важные прыжки, чтобы добыть предметы или информацию, считавшиеся критически важными для выживания оставшегося гражданского населения США и инфраструктуры. Одни извлекали такие вещи, как формулы инсулина, руководства и оборудование; других отправляли в крупные хозяйственные магазины за ручными инструментами с литиевыми аккумуляторами. Кто-то высаживался на заброшенных полях, кто-то — на крышах зданий в густонаселённых заражённых районах. Многие попадали прямо в лапы мертвецов или ломали ногу при приземлении — и тогда им приходилось принимать самодельные капсулы для самоубийства, таблетки, которые не всегда действовали как надо.
По данным инфракрасных камер на борту, многие оставались живы, когда твари находили их, — хотя были оглушены и замедлены ядом. Ирония… Каждый парашютист сам упаковывал свой парашют и сам готовил капсулы. Иногда лучше об этом не думать.
Товарищи по команде звали его Док. Год назад он глотал песок и пули калибра 7,62 мм в горах Афганистана, выслеживая особо важные цели. Это было до всеобщего отзыва войск. Лишь 35 % военных сил, разбросанных по всему миру, успели вернуться на материк до того, как всё пошло прахом. Док и Билли Бой, его давний друг и сослуживец по SEAL, были последними, кто покинул южные провинции Афганистана. Они с боями пробивались на юг через Пакистан к Аравийскому морю, где сумели добраться до США на борту транспортного судна USNS «Пекос», ждавшего в открытом море. В тот день им пришлось долго плыть.
Док сидел, покачиваясь на грузовой сетке рядом с Билли Боем и занавеской грузового отсека C-130. В наушниках David Clark блевотно-зелёного цвета он слушал переговоры пилотов впереди.
Пилот нажал кнопку микрофона и сказал второму пилоту:
— У этих ребят стальные яйца — прыгать в эту дрянь внизу, да ещё в темноте.
— Ни за что не вызвался бы на такое дерьмо. Чёрт, даже управлять этой летающей гробницей достаточно опасно. Сколько мы потеряли за последние три месяца? Четверых? Пятерых?
— Семерых.
— Чёрт, семерых? Мы даже ни одного экипажа не
